Военные ЛА68

Авиамодель Ту-160

Авиамодель Ту-160

Авиамодель Су-22

Авиамодель Су-22

Авиамодель Су-15

Авиамодель Су-15

Авиамодель Миг-31

Авиамодель Миг-31

Авиамодель Ла-5

В начале 1941 года стало очевидным, что обещанный В.Я.Климовым мотор М-107, хоты и прошел стендовые испытания, но все еще оставался очень «сырым». В то же время в отечественном моторостроении произошло событие, ко трое многие конструкторы или не заметили или проигнорировали: появление двухрядного звездообразного двигателя М-82, развивавшего мощность до 1650 л.с. Как и любой новый двигатель, М 82 имел определенные резервы, способствовавшие дальнейшему улучшению летных данных боевых машин. Меньшие, по сравнению с М-88, габариты позволяли удачно вписать мотор в контуры истребителя. Раньше всех из триумвирата «ЛаГГ» это понял Гудков, предложив военным самолет Гу-82 — модификацию ЛаГТ-3 с мотором М-82.

Довольно часто пишут, что для переделки ЛаГГ-3 в Гу-82 Гудков использовал документацию на силовую установку oт ближнего бомбардировщика Су-4 (модификация Су-2). Может быть это и так, но «вещественных доказательств» на этот счет мне обнаружить не удалось. Два истребителя Гу-82 были построены осенью 1941 года на заводе № 301, и первый из них на летных испытаниях показал максимальную скорость 573 км/час, что было чуть меньше чем у «ЛаГГа», зато дальность получалась больше. Вооружение первого Гу-82 должно было состоять из четырех пулеметов (по паре БС и ШКАС), однако на испытания он поступил без ШКАСов, а пулеметы БС не имели стволов. Па второй машине уже стоял и дне пушки ШВАК и два пулемета БС.

Приказом наркома от 5 декабря 1941 года Гудкова направили на завод № 21 для внедрения в серию Гу-82 и ЛаГГ-3 с противотанковой пушкой (Гу-37). Но это назначении, похоже, так и не состоялось, и Гудков со своими проектами вернулся в Москву. Рассказывают, что когда Гудков приехал в Горький, то Лавочкин не подписал ему пропуск, оставив за воротами предприятия своего бывшего соавтора.

В январе 1942 года Шахурин предложил Сталину построить небольшую серию Гу-82 для войсковых испытаний» создав для этого в Москве на территории одного из эвакуированных заводов опытное производство, чтобы не нарушать выпуск ЛаГГ-3 серийными заводами.

По у Гудкова не было серийного завода, не было и таких связей, как у Лавочкина. Видимо, эти обстоятельства послужили причиной того, что дальнейшая работа по Гу-82 прекратилась. Тем не менее актуальность ycтановки двигателя М-82 на ЛаГГ-3 не пропала.

В план IV квартала 1941 года ОКБ завода № 21 включили разработку самолета ЛаГГ-3 с мотором М-82 со сроком изготовления машины в феврале 1942 г. Но до конца 1941 года подготовили лишь половину необходимых агрегатов, поскольку основная ставка делалась на ЛаГГ-3 с двигателем М-107П. Потребность в машине со звездообразным двигателем возникла чуть позже, когда стало ясно, что М-107 еще не доведен, а серийное производство ЛаГГ-3 оказалось под угрозой.

О том, в каких условиях создавался Ла-5, лучше других рассказал С.М.Алексеев, долгие годы бывший заместителем Лавочкина.

«В октябре 1941 года, — вспоминал Семен Михайлович — ОКБ Яковлева эвакуировалось в Новосибирск, на завод № 153. Это было второе в стране по мощности предприятие, где строились ЛаГГ-3. Сразу же после приезда в Новосибирск Яковлев разослал своих работников собирать по полустанкам и воинским частям недоделанные и поврежденные самолеты Як-7 и детали к ним. Нужно сказать, что ему удалось собрать довольно большое количество фюзеляжей, крыльев, моторных отсеков, и вскоре, параллельно с линейкой по сборке «ЛаГГов», он организовал линейку по сборке Як-7.

Это был конец 1941 года, время очень трудное. Рабочие, собиравшие «ЛаГГи», были одеты кто во что: к телогрейках, ушанках, валенках, сапогах. Ночевали часто тут же — в цехах, па крыльях самолетов. Ситуация достаточно мрачная. Яковлев одел своих рабочих в белые халаты, постелил вдоль линейки Як-7 ковровую дорожку и пригласил на завод кинооператора, снявшего весь процесс сборки «Яков». Получившийся фильм конструктор отослал в Москву. Я не знаю, кто и когда смотрел эту ленту, но в первых числах января 1942 года последовало постановление ГКО, предписывающее снять ЛаГГ-3 с серии на заводе № 153 и запустить вместо него истребит ель Як-7.

А в декабре 1941 года Сталин вызвал к себе наркома А.И.Шахурина, его заместителя П.В.Дементьева и попросил их завизировать постановление правительства о запуске в серию Як-7 не только в Новосибирске, но и на заводе № 21, где находилось ОКБ Лавочкина. Шахурин категорически отказался визировать это постановление: пусть, мол, Яковлев вначале наладит серию на заводе .№ 153, а потом уже можно отдавать ему и завод в Горьком. Сталин с его доводами согласился.

Сразу же после этого Дементьев вызвал к себе в Москву Лавочкина и сказал ему:

— Вот что, Семен, гроза на тебя надвинулась. Твои дни сочтены. Ты должен сейчас предпринять совершенно необычайные шаги, чтобы изменить отношение военных и правительства к самолету ЛаГГ-3. Я думаю, Яковлеву потребуется не меньше двух месяцев, чтобы наладить регулярный выпуск своих самолетов в Новосибирске.

В приемной тем временем, со своими «болячками», ожидал вызова главный конструктор А.Д. Швецов. Лавочкин рассказал ему о разговоре с Дементьевым, а тот пожаловался на свои проблемы:

— Мотор М-82 никому не нужен. Сейчас на заводе скопилось больше сотни готовых, с приемкой военпреда, моторов, а их никто не берет. У меня есть с собой комплект чертежей, на, посмотри, может быть» получится поставить его на твой истребитель. (Б 1941-м завод № 19 выпустил 412 двигателей М-82).

Лавочкин чертежи забрал, но сказал, что вся надежда у него на новый климовский двигатель М-107…

Вернулся Лавочкин в Горький, собрал своих ближайших помощников, объяснил ситуацию и высказал свое мнение: мотор М-82 по ряду очевидных причин не удастся поставить на ЛаГГ-3 без больших доработок самолета. Надо устанавливать мотор М-107. Гак и решили. Вся надежда была па то, что Климов сумеет довести мотор, и мы сможем устранить недостатки, проявившиеся па первом ЛаГГ-3 М-107.

На этом совещании мне почему-то показалось, что установка на наш истребитель М-82 дело не безнадежное. Я попросил Лавочкина разрешения взять в помощь двух-трех человек и поработать с мотором. Лавочкин тогда сказал: Не больше двух-трех.

В помощники я выбрал начальника бригады вооружения Ивана Артемовича Шабанова и начальника моторной бригады Константина Ивановича Слепнева.

После: совещания наше КБ было полностью реорганизовано. Лавочкин решил выделить специальный конструкторский отдел для реализации установки М-107 на ЛаГГ-3. Емy удалось связаться с Климовым, и тот пообещал, что примерно через неделю у него будут готовы два новых поведенных двигателя М-107: один — для Яковлева, а другой — для Лавочкина.

Неделя прошла в нервной обстановке, в различных поисках, В Москву за обещанным мотором отправили главного механика Романова. Через некоторое время Романов телеграфировал в Горький: приезжали люди от Яковлева и забрали, несмотря на возражение Климова, оба мотора. После этого Лавочкин отправился в Москву искать правды:

— Пойду жаловаться в ЦК, мобилизую наркома! Это безобразие!

А в день отъезда Семена Алексеевича в Москву я попросил его все-таки подписать телеграмму Швецову с просьбой выслать нам макетный двигатель М-82. Не успел Лавочкин уехать, как через пару дней прилетел Ли-2 и привез два мотора — макетный и летный. Сопровождали их механик и заместитель Швецова Валентин Иванович Валединский. Распечатали мы ящик с макетным М-82, и я попросил главного инженера завода Бориса Васильевича Куприянова передать в цех № 40 самолет ЛаГГ-3, на который еще не установили двигатель. К этому самолету, «начинавшемуся» с противопожарной перегородки, мы подвели подвешенный на кране макетный М-82.

На совещании у Лавочкина звездообразный мотор отвергли по трем основным причинам. Во-первых, он весил на 250 кг больше, чем М-105, и непонятно было, что же произойдет с центровкой самолета. Во-вторых, диаметр М-82 составлял 1260 мм, а ширина М-105 — 798 мм. Получался какой-то «головастик». Надо было как-то переделать эллиптическое сечение носовой части фюзеляжа ЛаГГа па круглое и не испортить при этом аэродинамику машины. Сама собой возникла мысль — надо делать новый фюзеляж, а времени на это не было. В-третьих, как быть с вооружением? После уроков в Испании на совещании у Сталина было решено, что истребитель должен обязательно иметь пушечное вооружение. Но крыло у ЛаГГ-3 занято баками, а синхронных пушек на заводе нет. Правда, в последние месяцы выпуска истребителей И-16 на заводе № 21 Б.Г.Шпитальный успел сделать около двух десятков синхронных пушек ШВАК.

И вот как эти проблемы стали решаться. Когда мы подвели макетный М-82 к противопожарной перегородке ЛаГГ-3, то центр тяжести мотора оказался ближе к центру тяжести самолета, чем у М-105 и «лишние» 250 кг почти не сказались на центровке, пришлось только перенести в хвост кое-какую мелочь из оборудования. Вокруг самолета расселись все начальники цехов, несколько конструкторов, главный инженер завода. Все вопросы с доставкой необходимых материалов решались очень быстро. Принесли деревянные рейки, приложили их к внешнему контуру мотора и к фюзеляжу. Оказалось, если наложить на фюзеляж ложные борта, то к 5-му шпангоуту можно плавно свести обводы круглого фюзеляжа на эллиптические. И деревянный фюзеляж ЛаГГ-3 как нельзя лучше подходил для такой переделки.

Громадную роль в создании нового истребителя сыграл Валединский. Применить классическую схему установки мотора воздушного охлаждения с юбкой для выхода охлаждающего воздуха без серьезной переделки фюзеляжа мы не могли. Тогда по бортам самолета слева и справа сделали большие, около 700 мм совки, через которые выходил охлаждающий воздух. Напротив совков температура головок цилиндров была в норме, а сверху и снизу они перегревались. Валединский стал тогда переделывать дефлекторы у каждого цилиндра, и ему удалось добиться равномерности температуры по всем цилиндрам. Это был один из решающих факторов создания нового истребителя.

.. .К приезду Лавочкина успели зашить одну сторону самолета ложным бортом поверх старой обшивки, более ничего не меняя. Поставили сектора из реек, а на них — фанеру. Получился круглый фюзеляж. Лавочкин понял, что самолет получается, и мобилизовал уже все КБ на работу по М-82. Коллектив трудился в самом прямом смысле день и ночь, сознавая, что от успехов дела во многом зависит дальнейшая судьба ОКБ. Но когда самолет был уже почти готов, пришло постановление ГКО о передаче завода № 21 Яковлеву и переходе на выпуск истребителей Як-7. Лавочкину и его ОКБ предписывалось перебазироваться в Тбилиси, на завод № 31 имени Димитрова.

…В марте 1942 года, еще до моего отъезда в Тбилиси, ЛаГГ-3 М-82 выкатили на аэродром (опытный ЛаГГ-3 № 372100 построили 21 марта 1942 года и он был разбит в аварии, произошедшей 12 июля следующего года), и заводской летчик-испытатель Г.А.Мищенко выполнил на нем первый полет. Сразу обнаружился серьезный недостаток — очень сильно грелось масло.

Маслорадиатор поставили от М-105, а его не хватало. Летать было нельзя. Пытались устранить перегрев, расширяя туннель маслорадиатора, несколько увеличили отклонение совка. Пробовали летать на рассвете, чтоб попрохладней было. Мищенко делал над аэродромом круг и, вылезая из кабины, говорил:

— Уже зашкалило…

Тем временем сведения о новом истребителе дошли до ГКО. Валединский докладывал о работах Швецову, а тот — в свой обком партии, секретарь которого Н.И.Гусаров, как и секретарь горьковского обкома М.И.Родионов, доложили в ЦК. Давал информацию по своей линии и военпред завода…»

Четверть века назад была опубликована небольшая книга, даже, пожалуй, брошюра П.Т.Осташенкова «Дерзкие старты» о творчестве С.А.Лавочкина, где также говорилось о создании Ла-5. Там приведены фрагменты записей из дневника Семена Алексеевича, относящиеся, видимо, к началу 1942 г. и иллюстрирующие некоторые пути создания Ла-5.

Скорее всего после первых проб мотора на истребителе ЛаГГ-3 Лавочкин записал в блокнот:

«Мотор зажат капотом, необходимого обдува головок цилиндров нет… Снять две пушки, на оставшиеся две — перевести весь боекомплект».

Здесь есть расхождения с рассказом Алексеева, ведь память человека не совсем надежный «инструмент», тем более спустя полвека.

Как видим, будущий Ла-5 был задуман с очень мощным вооружением — четырьмя пушками, а в воздух поднялся с двумя орудиями. Уже в ходе заводских испытаний в блокноте у Лавочкина появилась запись:

«Потеряна высотность двигателя… Воздухозаборник из капота убрать, расположить его сверху. Пусть несколько ухудшится обзор, но откроется доступ воздуха для охлаждения верхних цилиндров».

А когда после первых полетов на этапе государственных испытаний выявилась необходимость доводки машины, появилась еще одна запись:

«Изменить систему суфлирования мотора, маслобак из кабины перенести за противопожарную перегородку, улучшить систему управления газом, закрылками».

Так постепенно формировался облик будущего истребителя.

13 апреля 1942 года на имя Сталина была послана телеграмма за подписью заместителя наркома А.С.Яковлева, заместителя главкома ВВС А.К.Репина, директора завода № 21 Гостинцева и главного конструктора С.А.Лавочкина. В ней сообщалось, что на заводских испытаниях самолета ЛаГГ-3 с мотором М-82, двумя пушками ШВАК с 440 патронами при весе 3280 кг (по другим данным — 3380 кг) получена максимальная скорость у земли без применения форсажа 531 км/ч, а на высоте 3025 м — 586 км/ч. На высоту 5000 м машина поднималась за 6,1 мин. Отмечалось, что завод, строящий ЛаГГ-3 с мотором М-105П, может примерно через месяц начать выпуск ЛаГГ-3 с мотором М-82 и через два .месяца уложиться в заданный график.

Полвека спустя С.М.Алексеев рассказывал, что апрельским 1942 года постановлением ГКО для проведения совместных государственных испытаний опытною самолета Лавочкина назначили комиссию. От НИИ ВВС ее представляли ведущие инженер А.Н.Фролов (председатель комиссии) и летчик А.Г.Кубышкин, а от промышленности — ведущие летчик ЛИИ А.П.Якимов и инженер В.Н.Сагинов. Срок испытаний установили пять летных дней.

Все первые полеты по каждому заданию предстояло сделать Якимову, а Кубышкину — повторять их и давать заключение.

«Лавочкин встретил комиссию — вспоминал С.М.Алексеев — без энтузиазма, был хмур и предложил довольно сжатую программу работы, сразу предупредив, что перегревается масло. Программа предусматривала испытания на сверхмаксимальной скорости, определение скороподъемности, максимальных скоростей по высотам, маневренных и взлетно-посадочных характеристик, дальности и отстрел оружия. Испытания на штопор Лавочкин решил не проводить, все-таки единственный экземпляр машины, а недостроенный дублер уже погрузили на железнодорожную платформу для отправки в Тбилиси. Кроме того, согласно приказу наркома Лавочкин должен был немедленно выехать туда же.

Сагинов предложил попросить Шахурина позволить Лавочкину задержаться в Горьком до окончания испытаний. Позвонили по ВЧ и получили ответ: «Эшелон отправить, главному конструктору остаться до окончания испытаний».

Утром 22 апреля (по другим данным — 21 апреля) начались совместные государственные испытания ЛаГГ-3 М-82. Первый полет сделал лейтенант Якимов. Выдержать режим скороподъемности и определить максимальную скорость не удалось — перегревался мотор. Другой полет выполнил Кубышкин. На посадке у него не выпустились закрылки, и самолет, едва не скапотировав, закатился в огромную лужу в конце полосы. К замечаниям Якимова Кубышкин добавил еще одно — дефект в системе управления закрылками. Вместе с тем испытатели подчеркнули перспективность нового истребителя.

Комиссия приняла решение испытания прекратить и предложить главному конструктору срочно устранить отмеченные недостатки. Вечером Фролов и Сагинов доложили по ВЧ о решении в НКАП и ВВС. Оба просили согласия на доводку самолета. Утром 23 апреля стало известно, что решение комиссии одобрено ГКО и наркоматом, но на устранение недостатков отведено десять дней.

Комиссия собралась, было, лететь в Москву, но Лавочкин попросил их не ехать: лишние разговоры о том, что на новой машине нельзя летать, были совершенно ни к чему. Комиссия отправилась знакомиться с заводом, с КБ, с опытным цехом, а на самолете началось устранение недостатков.

Надо было что-то делать с масляной системой: ставить новый радиатор, либо делать его сдвоенным. Прошло несколько дней. Достать новый радиатор за такой короткий срок оказалось невыполнимой задачей, а его отсутствие задерживало доработку всей масляной системы. Помог счастливый случай. В сборочном цехе к Якимову подошел рабочий и сказал, что в дальнем углу стоит ящик с каким-то радиатором. Действительно, в ящике оказался новенький маслорадиатор с паспортом, причем с охлаждающей поверхностью раза в полтора больше, чем у того, что стоял на самолете. Они его взяли и принесли в наш опытный цех. Лавочкину доложили, что Сагинов откуда-то достал новый радиатор. Главный конструктор прибежал в цех:

— Откуда этот радиатор?

— Да вот в сборочном цехе, в ящике нашли.

— Это, наверное, Яковлев уже привез для своих новых машин, вероятно, для мотора М-107. Немедленно несите обратно. Это воровство, мне такие вещи не нужны!

Как мне потом рассказывал Сагинов, кто-то отвлек Лавочкина, сказав, что звонят из Москвы, тот и ушел. Вызвали конструкторов, быстренько сняли эскизы, нашли подходящую болванку для выколотки обтекателя и ночью установили обтекатель на самолет. Через день или два самолет был готов. Внешне он остался почти таким же, как и прежде, но подросла бородка маслорадиатора под двигателем, сверху по капоту прошел воздухозаборник, из вооружения оставили только две пушки. Мищенко сделал первый полет. Выполнил над аэродромом два круга, сел, вылез из кабины, показывает большой палец — масло в норме!

Совместные госиспытания продолжились 3 мая. Первое полетное задание, полученное Якимовым, — определение максимальных скоростей на некоторых высотах и определение границ высотности мотора. Спустя два часа — еще один полет, на этот раз с подъемом на высоту 9000 м и снятием скоростей на больших высотах. Затем в истребитель сел Кубышкин, повторив предыдущие режимы. Машина вела себя прекрасно. Головки цилиндров не перегревались, а температура и давление масла были в норме. Взлетно-посадочные характеристики снимал Сагинов, засекая по секундомеру время разбега и пробега.

На следующий день назначили отстрел оружия в воздухе. Полеты должен был выполнять Кубышкин, как представитель ВВС. Задание простое: отстрел пушек короткими и длинными очередями, сначала отдельно для каждой пушки, а затем — из обеих. В первом полете, после нескольких очередей пушки замолкли из-за перекоса снаряда и обрыва ленты. Самолет откатили в тир. После второго вылета в патронных ящиках обнаружился остаток боекомплекта и снова машина в тире. Лишь после доработок, в четвертом полете, выполненном Якимовым, орудия стреляли безотказно.

По программе осталось выполнить полет на дальность. Чтобы не рисковать лишний раз, решили лететь в сторону Казани, над ровной местностью на случай вынужденной посадки. Утром 5 мая Якимов поднял машину в воздух и вернулся обратно через 1 час 41 минуту. Механик после полета слил из бака еще несколько литров бензина. За время испытаний Якимов выполнил 13 полетов и примерно столько же сделал Кубышкин. Не обошлось и без происшествий — в одном из полетов лопнула масляная трубка. Маслом залило фонарь, и Якимову пришлось сажать самолет вслепую. Испытания показали, что по летным характеристикам машина хороша, а по тепловым режимам — терпима.

Лавочкин все время торопил:

— Скорее пишите отчет, чтобы я мог поехать в Москву докладывать.

Фролов опять заикнулся, было, об испытаниях на штопор, но Лавочкин и слушать ничего не хотел:

— Штопор делать нельзя. Никаких противоштопорных устройств у нас нет, машину разобьем, вас побьем…

Обещали Лавочкину, что на штопор испытывать не будут, а сами договорились все-таки провести испытания… Условились, что летать будут Якимов и Кубышкин, а заводской летчик штопор может не делать. 6 мая, еще не было пяти утра, когда все собрались у самолета. Сагинов написал задание на полет: «Испытания самолета на штопор. При нормальном поведении машины довести штопор до двух витков». Якимов поднял самолет в воздух. В это время на аэродром пришел Лавочкин:

— Что это за полет? Мы же закончили испытания.

Кто-то напел, мол, проверить что-то решили… Якимов сделал пологий вираж, начал гасить скорость, сделал несколько пробных заходов, выполнил по полвитка вправо и влево. У Лавочкина голова совсем ушла в плечи. Якимов сделал виток, вышел нормально, сделал два витка, машина слушается, выходит без запаздываний. Лавочкин стал понемногу распрямляться. Затем слетал Кубышкин, подтвердил мнение Якимова, что самолет штопорит замечательно. В тот же день по просьбе комиссии начальник летно-испытательной станции И.Ф.Козлов выделил двух своих летчиков для облета новой машины. Отзывы их были восторженными. За два дня закончили отчет о совместных испытаниях, показали новый истребитель в полете секретарю обкома М.И.Родионову. Полет Якимова произвел впечатление, и Родионов обещал поддержать решение комиссии и помочь Лавочкину.

Комиссия сразу же вылетела на самолете СБ в Москву. Одновременно, но поездом, уехал в Москву и Лавочкин. Его сразу же вызвали на доклад к Сталину. При поддержке Шахурина очень быстро приняли решение, и последовал приказ о возвращении ОКБ на завод № 21 и запуске самолета в серийное производство».

Семен Алексеевич рассказывал, что Ла-5 сменил на конвейере ЛаГГ-3 почти без задержек. Первые 200 машин построили с накладными бортами и только потом сделали болванку для выклейки нового фюзеляжа.

Здесь следует кое-что уточнить на основе изученных мною документов. Очередным постановлением ГКО заводу на май — июнь 1942 года вместо запланированного выпуска 50 Як-7 заказали постройку 20 ЛаГГ-3. 20 мая появился приказ НКАП «О выпуске самолетов ЛаГГ-3 на заводе № 21», требовавший немедленно приступить к выпуску ЛаГГ-3 с мотором М-82 сверх программы по самолетам ЛаГГ-3 с мотором М-105ПФ и в течение месяца облегчить управление новой машиной. Этим же документом отменялись предыдущие распоряжения, и директору завода Гостинцеву приказывалось сохранить выпуск ЛаГГ-3 на заводе в Горьком, где успели сдать заказчику только пять истребителей Як-7.

Спустя десять дней ОКБ Лавочкина возвратилось из Тбилиси в Горький, а приказом от 3 июня окончательно был решен вопрос о выпуске ЛаГГ-5 (так первоначально называли ЛаГГ-3 с мотором М-82) на заводах № 21 и № 31.

Мотор М-82 пытались устанавливать также на истребители МиГ-3, Як-7, на штурмовик Ил-2 и бомбардировщик Пе-2. Но удачно заменить мотор с V-образным расположением цилиндров на звездообразный удалось лишь С.А.Лавочкину.

Пользуясь случаем, расскажу, чем закончилась история с истребителем Гу-82. По сравнению с Ла-5 на нем сделали капот по типу Су-2 со складывающимися передними жалюзи, а для регулирования площади выхода горячего воздуха по периметру капота имелись юбки с вырезами под выхлопные коллекторы, выступавшие за капот. От ЛаГГ-3 у него сохранились двухбаковая маслосистема и маслорадиатор, размещенный между четвертым и пятым шпангоутами. Летные характеристики Гу-82, переделанного из серийного ЛаГГ-3 со всеми его производственными дефектами и испытанного в ЛИИ осенью 1941 года, оказались заметно ниже, чем у Ла-5. Достаточно сказать, что его максимальная скорость была меньше на 27 км/ч, а время набора высоты больше. Как следует из письма начальника ЛИИ А.В.Чесалова, направленного Шахурину 22 июля 1943 года, «основным отличием Ла-5, обеспечившим лучшие летные данные по сравнению с Гу-82, является удачная оригинальная форма [капота] и компоновка мотора».

Следует, правда, отметить, что Гу-82 появился на полгода раньше и в более сложных условиях на фронтах Великой Отечественной войны. К тому же во время испытаний Ла-5 выявился серьезный дефект машины — высокая температура в кабине летчика (об этом я расскажу чуть позже), а у Гу-82, судя по отзывам пилотов Су-2 с похожей силовой установкой, этого не было.

Свою творческую биографию в области самолетостроения М.И.Гудков закончил в 1943 году после гибели летчика Никашина 12 июня на его самолете Гу-1 «Аэрокобра». В приказе НКАП от 3 июля по этому поводу говорилось, в частности:

«По заключению аварийной комиссии, катастрофа произошла из-за низких летных качеств самолета, получившихся вследствие плохой компоновки и ряда конструкторских ошибок, например, перетяжеления на 1000 кг, которое свидетельствует о низкой квалификации конструктора.

Считая, что т. Гудков М.И. этой работой выявил свою несостоятельность, как конструктор, приказываю:

1. Лишить Гудкова М.И. звания Главного конструктора 2-й степени и запретить ему заниматься самостоятельной конструкторской работой.

2. Личный состав ОКБ т. Гудкова М.И. перевести в ОКБ Лавочкина. (Это была вторая волна специалистов, первых трех конструкторов от Гудкова — его КБ находилось на территории завода № 156 — перевели в Горький в сентябре 1942 года)

3. Назначить т. Гудкова М.И. заместителем начальника ОТК завода № 84″.

Забегая вперед, скажу, что вскоре после войны ушел из жизни Горбунов, утонув в Московском море, а Гудков вернулся к конструкторской деятельности.

Но вернемся в 1942 год. При подготовке к серийному производству самолеты со звездообразным мотором обозначались сначала как ЛаГГ-3 М-82 (В документах самолет иногда обозначался также Л-82. Пользуясь случаем, надо сказать, что еще раньше (в приказе НКАП от 25 апреля 1941 года) под обозначением Л-5 фигурировал ЛаГГ-3 № 3121121 с двумя нагнетателями Трески-на. Видимо, индекс «Л» не что иное, как заводское обозначение самолетов, создававшихся в Горьком под руководством Лавочкина.), а затем ЛаГ-5. Об этом свидетельствуют «синьки» технических описаний истребителя завода № 21. Последняя, подписанная в печать осенью 1942 года, видимо, была связана с возможным «дуэтом» Лавочкин — Горбунов.

В начале июня на заводе состоялось совещание по вопросу развертывания серийного производства ЛаГГ-3 с двигателем М-82, где отмечалось, что установка мотора воздушного охлаждения привела к замене на новые орудийный лафет, топливную и масляную системы, выхлопные коллекторы, систему управления самолетом и приборную доску летчика. Изменилась конструкция фюзеляжа и центроплана. Увеличилась доля деталей из алюминиевых сплавов. Это потребовало существенно пересмотреть технологический процесс производства машины и изготовления новых стапелей и оснастки.

Первые девять ЛаГГ-5 (ЛаГ-5), облетанных заводским летчиком А.Б.Большаковым, заказчик получил в сентябре, а всего завод построил 21 истребитель под этим обозначением. Серийные ЛаГГ-5 потяжелели по сравнению с опытным до 3376 кг. Но к концу года, как следует из отчета завода № 21 за 1942 год, вес Ла-5 снизили до 3200 кг. Этого удалось добиться, в частности, переходом на трехбаковую топливную систему, заменой одной пушки ШВАК пулеметом БС и отказом от протектированных бензобаков (защита последних с помощью резинового протектора оказалась, как показывал опыт войны, неэффективной от снарядов авиационных пушек).

С августа 1942 года все новые машины стали комплектовать радиоприемниками, а каждый третий — радиостанциями РСИ-4. Появились первые машины с радиополукомпасами РПК-10, значительно улучшившими ориентацию летчиков, особенно в плохих метеоусловиях, но для установки на все машины их не хватало.

Имея преимущество в скорости перед ЛаГГ-3, ЛаГГ-5 имел и недостатки. Летчики отмечали, что при выходе из пикирования приходилось прикладывать к ручке управления слишком большие усилия, на скоростях свыше 350 км/ч не открывался фонарь кабины, из-за чего приходилось в бою его держать открытым, а это — потеря скорости, намного хуже была вентиляция кабины.

Говоря о создателях самолета, нельзя обойти молчанием и тех, кто трудился на серийном производстве. «Каждые сутки в жизни коллектива, — рассказывал бывший начальник сборочного цеха завода № 21 С.Зайчик, — были богаты примерами патриотизма и самоотверженного труда. По почину партийной организации на заводе применили поточную систему с конвейером общей сборки. Это позволило производить на имеющемся оборудовании больше самолетов меньшим числом рабочих. В цехах ежедневно подводились итоги социалистического соревнования, и каждые сутки загорались красные звезды выполнения сменного задания.

График стал непреклонным законом для коллектива закола. Рационализаторы предложили усовершенствованную противопожарную перегородку с разъемами для масло-, бензо- и воздушной проводок. Технологи нашли способ улучшить качество и сократить затраты труда на склейку и сушку деревянного фюзеляжа. Вместо гвоздевого метода склейки они предложили использовать прессы, а сушку ускорили электроподогревом. В итоге производительность ряда цехов возросла в 2-5 раз».

Надо сказать, что двигатели М-82, которые в большом количестве имелись на моторном заводе, позволили не только резко улучшить характеристики боевой машины, но и способствовали более ритмичному выпуску Ла-5, в то время как в поставках двигателей М-105, использовавшихся на истребителях «Як», бомбардировщиках Пе-2 и Ер-2 были постоянные перебои.

Приказом НКАП от 8 сентября 1942 года истребителю присвоили обозначение Ла-5.

Несмотря на то что осенью 1942 года самолеты Ла-5 во все возрастающих количествах шли на фронт, их летные характеристики оставляли желать лучшего. Конструкторы и технологи постоянно искали пути повышения качества своей продукции и пытались добиться ее соответствия постановлениям ГКО. Государственный комитет обороны 16 ноября 1942 года обязал завод № 21 предъявить на испытания Ла-5 с полетным весом 3100 кг, а спустя 23 дня потребовал установить на истребитель мотор М-82Ф.

Для оказания технической помощи на завод № 99 в Улан-Удэ откомандировали из Горького 50 специалистов. Кроме того, на московский завод № 381 и в Улан-Удэ горьковские самолетостроители в 1942 году поставили россыпью 40 комплектов Ла-5.

В 1943 году на заводе в Горьком организовали поточное производство Ла-5 и в сутки из сборочного цеха выкатывали до 16 машин. Поточная линия позволила увеличить не только производительность труда, но и качество контроля сборки машин.

Ла-5 был, безусловно, значительным достижением отечественной авиапромышленности, но он появился с опозданием. К тому времени у противника имелся истребитель Me-109G-2, сначала «пятиточечный», а затем облегченный «трехточечный» — с пушкой и двумя пулеметами. Возросшая мощность мотора «мессершмитта» сделала свое дело, значительно улучшилась не только горизонтальная, но и вертикальная скорость.

Испытания Me-109G-2 в НИИ ВВС и последующие бои под Сталинградом показали почти полное превосходство «немца», за исключением горизонтального маневра, над Ла-5, особенно на высотах до 3000 м. Как здесь не вспомнить распавшийся «триумвират». Если бы Гудкову не чинили препятствий с Гу-82 в тот последний предвоенный год, то и ЛаГГ-3 с мотором М-82, сотни экземпляров которого не востребованными лежали на складах авиамоторного завода, мог бы уже к 1942 году сказать заметное слово на фронтах Великой Отечественной войны.

Обладая высокими летными характеристиками, Ла-5 имел немало так и неустраненных дефектов. Так, по образному выражению военного летчика, а впоследствии известного писателя Анатолия Маркуши, «летчиков мучила африканская жара в кабине, а подошвы сержантских кирзачей спекались и трескались после десяти полетов».

Несмотря на обычный для нового самолета «букет» недостатков, с июля по октябрь 1942 года произошла только одна катастрофа Ла-5. Отмечались 14 поломок шасси, в основном хвостовой опоры, и 203 простоя машин. Последние были связаны главным образом с трещинами в кольцевом капоте двигателя, с прогаром выхлопных патрубков, течью бензо- и маслобаков, а также люфтом руля высоты.

Для сравнения отмечу, что за тот же период произошло четыре катастрофы Як-7, 38 его поломок и 185 простоев боевых машин. О том, сколько Ла-5 и Як-7 в тот период находилось на фронте, мне неизвестно, знаю лишь, что до конца 1942 года выпустили 2431 Як-7 и 1131 Ла-5.

31 мая 1943 года в 32-м гвардейском авиаполку потерпел катастрофу Ла-5, который вошел в плоский перевернутый штопор. Сразу же после этого Ла-5 с М-82 испытали на штопор в ЛИИ. Как выяснилось, при грубых ошибках в пилотировании истребитель попадал в перевернутый штопор, однако на высотах свыше 1500 м как перевернутый, так и нормальный штопор были безопасны. По итогам исследований для летчиков составили инструкцию по пилотированию Ла-5 в перевернутом штопоре.

Во время войсковых испытаний Ла-5 выяснилось, что летчики в бою эксплуатировали мотор, что называется на полную «катушку». Во время боя им некогда было заниматься регулировкой температуры двигателя и масла, переключать скорости нагнетателя, да и двигатель подчас работал на предельных оборотах свыше допустимого времени. Видимо, это обстоятельство послужило причиной довольно быстрого появления модифицированного двигателя М-82Ф. В соответствии с октябрьским приказом НКАП предписывалось построить две машины с полетным весом 3000 кг, вооруженных пушкой ШВАК и пулеметом БС. Первый истребитель требовалось передать на государственные испытания к 1 ноября 1942 года, а второй — спустя 19 дней.

Взлетная мощность М-82Ф, по сравнению с предшественником, не изменилась, но существовавший кратковременный максимальный режим стал фактически номинальным. Эта, казалось бы, небольшая доработка, позволила не только улучшить летные характеристики машины, но и облегчила ведение боя на повышенном режиме работы мотора, меньше отвлекая летчика для контроля за работой силовой установки.

Для достижения заданной скорости на Ла-5 № 37210850 дополнительно улучшили герметизацию капота и противопожарной перегородки, устранили люфты и щели в элеронах и рулях, улучшили внешнюю отделку и провели ряд других доработок. В итоге самолет показал у земли скорость 565 км/ч, а на высоте — 590 км/ч.

На капотах самолетов с новыми двигателями появилось обозначение — буква «Ф» в светлом кружочке, а в серийном производстве он остался «типом 37». Внутренними отличиями Ла-5Ф, кроме мотора, стали трехбаковая топливная система и более тонкая бронеспинка (8,5 мм). Это, в совокупности с неполной заправкой топливом, позволило снизить полетный вес истребителя и улучшить его маневренность, особенно на вертикалях.

В августе 1942 года в небе под Сталинградом немецкие летчики впервые встретились с незнакомым советским истребителем. Скоротечность воздушного боя не позволила им внимательно рассмотреть машину, издалека напоминавшую все реже встречавшиеся в небе И-16. Именно это сходство с одним из лучших советских истребителей предвоенных лет, получившего среди немецких пилотов еще в Испании прозвище «Крыса», привело к предположению, что они столкнулись с его новой модификацией, названной «Новая крыса».

В действительности это были первые советские Ла-5 (ЛаГ-5), проходившие войсковые испытания в 49-м краснознаменном ИАП 234-й авиадивизии 1-й воздушной армии. С 14 по 24 августа 19 ЛаГ-5 совершили 180 боевых вылетов, налетав 130 часов. В 27 воздушных боях летчики полка сбили 16 самолетов противника. В полку за это время было сбито пять ЛаГ-5, два не вернулись с боевого задания (самолеты № 37310104 и 37210208), четыре потерпели аварию, будучи подбиты в воздушных боях, один потерпел аварию из-за разрушения втулки главного шатуна двигателя и один из летчиков

22 августа 1942 года таранил немецкий Ju-88, разбив при этом и свой самолет.

По отзывам летчиков 49-го ИАП, ЛаГ-5 в боевых условиях показал хорошие результаты, а высокие потери были связаны с недостаточным освоением материальной части и неполным использованием боевых качеств машины. Например, вторая скорость приводного центробежного нагнетателя мотора включалась на высоте 3800 м, а воевать приходилось преимущественно на высоте 2000-3000 м. Прикрытие бомбардировочной и штурмовой авиации, а также наземных войск осуществлялось одной группой и, по выражению командования полка, было безграмотным.

В воздушных боях при наборе высоты на больших скоростях Me-109F от ЛаГ-5 не отрывался, а на малых скоростях из-за большего веса ЛаГ-5 в первый момент отставал, а затем сравнивался с ним по скороподъемности. На виражах наш истребитель заходил в хвост «мессеру», так как радиус виража последнего был больше. Горизонтальные скорости нашего и немецкого самолетов были одинаковы, но на пикировании ЛаГ-5 летел быстрее. Вооружение нового советского истребителя вполне устраивало воздушных бойцов.

Кроме усложнившейся техники пилотирования истребителя из-за большого веса (3300 кг) и недостаточных компенсаторов рулей по сравнению с ЛаГГ-3 и Як-1, выявились и конструктивные недостатки. Например, отмечены два случая срыва моторных и боковых капотов, не полностью выпускалось костыльное колесо, случались течи бензо- и маслобаков по сварным швам, после 20 часов работы прогорали выхлопные коллекторы. Существенным преимуществом ЛаГ-5 перед ЛаГГ-3 и Як-1 была защита передней полусферы звездообразным мотором воздушного охлаждения. Живучесть самолета увеличилась.

Известны случаи, когда в воздушном бою пушечным огнем противника были пробиты всасывающий и выхлопной патрубки одного цилиндра и крышки клапанных коробок, воздушный винт, погнуты ребра цилиндров. И все же самолеты благополучно приземлялись на своем аэродроме и вскоре их восстанавливали.

При выполнении боевых заданий моторы в основном работали на номинальном и форсированном режимах, причем на последнем порой до 10-13 минут, в то время как инструкцией допускалось не более 5 минут. Тем не менее практически все двигатели работали нормально. В выводах доклада руководства НИИ ВВС главному инженеру ВВС А.К.Репину отмечалось: «Первый опыт эксплуатации моторов М-82 в боевых условиях на самолетах-истребителях показывает удовлетворительные результаты. Летный и технический состав дают положительную оценку самолету ЛаГ-5 с мотором М-82 как по надежности работы мотора, так и по уходу и эксплуатации мотора на земле…»

Дебют Ла-5 состоялся осенью 1942 года в самом начале битвы на Волге. По этому поводу летчики 5-го ГИАП в письме самолетостроителям завода № 21 сообщали:

«Наш гвардейский истребительный авиаполк дерется с фашистскими стервятниками на самолетах типа Ла-5, выпущенных вашим заводом. Летчики-гвардейцы довольны вашими самолетами и горячо благодарят за самоотверженный труд. В воздушных боях с фашистскими самолетами Ла-5 показал себя исключительно с хорошей стороны. Машина проста в пилотировании, устойчива и вынослива. Пресловутые «мессершмитты» всех модификаций в открытый бой с нами не вступают. Можем доложить вам, что на ваших самолетах гвардейцы-летчики нашего полка только за месяц сбили 47 фашистских самолетов, не потеряв своего ни одного».

Наглядным примером применения истребителя Ла-5 может служить боевой опыт 13-го и 437-го истребительных авиаполков 201-й авиадивизии, действовавшей под Сталинградом. Этот опыт обобщил П.М.Бойков в книге «На главных направлениях».

Уже в ноябре 1942 года немецкая авиация резко активизировала боевую работу. В связи с этим командующий 8-й воздушной армии ввел в бой 2-й смешанный авиакорпус, куда входила и 201 АД. Однажды, прикрывая переправу через Волгу, две пары Ла-5, ведомые капитаном И.И.Тенниковым, встретили 12 бомбардировщиков Ju-88, прикрываемых шестеркой Me-109. Разбившись на пары, советские летчики расстроили боевой порядок немцев, сбив три и повредив две машины. Казалось, бой окончен, но в это время к переправе подоспела еще девятка двухмоторных Ме-110 и четверка Me-109. В этих боях противник не досчитался шести самолетов, и три из них пришлись на долю Тенникова, причем один Ме-110 отважный летчик уничтожил таранным ударом, при этом сам остался жив.

24 ноября восьмерка Ла-5 13-го ИАП во главе с Лышковым, прикрывая штурмовики Ил-2, сражалась сначала с четырьмя, а затем с двенадцатью Me-109. Они уничтожили пять самолетов противника, не потеряв ни одного своего. Два дня спустя четверка Ла-5, выполняя аналогичную задачу, уничтожила три Me-109, потеряв лишь один свой истребитель, совершивший вынужденную посадку.

Не менее результативно действовали и летчики 437-го ИАП. 1 декабря восемь Ла-5, возглавляемых капитаном В.Н.Орловым, в воздушном бою с двенадцатью истребителями противника над аэродромом Гумрак сбила пять машин. В тот же день четверка Ла-5 под командованием старшего лейтенанта И.В.Новожилова расчищала для штурмовиков район их предстоящих действий и за пять минут сбила пять самолетов противника. На самолете Ла-5 в 1943 году открыл боевой счет И.Н.Кожедуб, а на машине, подаренной ему колхозником Коневым, довел число побед до 45. Это ли не свидетельство высокой выучки летчиков и хороших характеристик Ла-5.

«Воздушные бои» в НИИ ВВС между Ла-5Ф и Me-109G-2 и G-4 показали, что первый имел преимущества в скороподъемности и радиусе виража до высоты 6000 м, заходя в хвост немцам через три-четыре виража. Не уступал Ла-5Ф «мессершмиттам» и в боях на вертикалях, но здесь преимущество до высоты 3000 м было на стороне более опытного и инициативного пилота. Не хуже обстояло дело и в бою с FW 190A-4 и А-5 — Ла-5Ф и здесь мог постоять за себя.

В 1942 году завод № 21 выпускал Ла-5 с устройствами аварийного сброса фонаря как на ЛаГГ-3, а с февраля 1943 года — Ла-5Ф со срезанным гаргротом фюзеляжа (это обеспечило необходимый обзор задней полусферы), а также с передним и задним бронестеклами. Фронтовым летчикам последнее нововведение понравилось, но полностью переход на такой фонарь руководство завода запланировало на июнь. ВВС это не устраивало, и начальник Управления заказов ВВС генерал Алексеев попросил НКАП ускорить решение данного вопроса и начать сдавать доработанные Ла-5Ф в массовых количествах уже в апреле.

Осенью 1942 года из сборочного цеха горьковского авиазавода выкатили и 21 ноября предъявили на государственные испытания Ла-5 № 39210101 с мотором М-82Ф. Обращает на себя внимание его обозначение «тип 39»; все предшествовавшие машины Ла-5 и Ла-5Ф покидали завод как «тип 37».

Новый самолет был облегченным трехбаковым истребителем с уменьшенным гapгротом. В его арсенале были пушка ШВАК и пулемет ВС. Все изменения, внесенные в него, были предварительно «обкатаны» на самолетах № 37210850 и № 37210871.

В ходе государственных испытаний усовершенствованного Ла-5, завершившихся в январе 1943 года, получили максимальную скорость 600 км/ч на высоте 6300 м и 582 км/ч на 3600 м. Это был наивысший результат для Ла-5 с мотором М-82Ф, а самолет стал как бы переходным от Ла-5Ф к Ла-5ФН.

11 декабря 1942 юда в горьковской печати прозвучал призыв-обращение чкаловских колхозников к трудящимся области о постройке эскадрильи самолетов «Валерий Чкалов». Эта акция получила отклик и в адрес завода № 21 стали поступать средства, на которые изготовили свыше 60 истребителей. В итоге задуманная эскадрилья превратилась в полнокровную дивизию.

Подробно боевая работа истребителей с именем легендарного летчика описана в книге В.А. Персидского «Эскадрилья «Валерий Чкалов»» (Нижний Новгород, 1999 г.). Я же приведу лишь сведения о полках, летавших на этих машинах. Первые 17 Ла-5 с надписями «Валерий Чкалов» поступили в 4-й гвардейский ИАП Краснознаменного Балтийского флота, базировавшийся на аэродроме «Бычье поле». Затем 14 таких же самолетов (а с середины 1943-го и Ла-5ФН) прибыли в 193-й ИАП, по 15 и 10 машин — соответственно в 88-й гвардейский ИАП и 254-й ИАП . По одному истребителю числилось в 137-м и 21-м ИАПах. Имелись самолеты с надписями «Валерий Чкалов» в 240-м, 13-м и 111-м гвардейском полках, но точное их число установить не удалось.

Краткое техническое описание.

Ла-5 — одномоторный деревянный низкоплан. Как и у ЛаГГ-3, основным конструкционным материалом планера была сосна. Для изготовления лонжеронов крыла и некоторых шпангоутов использовали дельта-древесину. Деревянные детали самолета склеивали смоляным клеем ВИАМ-Б-3 или карбамидным КМ-1.

Крыло, набранное из профилей NACA-23016 и NACA-23010, технологически делилось на центроплан и две двухлонжеронные консоли с фанерной работающей обшивкой. К трубе с помощью металлической торцевой нервюры крепились основные стойки шасси. Между лонжеронами центроплана были выклеены из фанеры кессоны для бензобаков, а в носовой части находились купола для колес шасси.

Консоли имели угол поперечного V=5°. Лонжероны — деревянные с полками из дельта-древесины (на истребителях Ла-5ФН тип 41 завода № 21 начиная с 1944 года устанавливали металлические лонжероны.) К консолям с фанерной обшивкой крепились автоматические предкрылки, щитки-закрылки типа «Шренк» и элероны типа «Фрайз» с дюралевым каркасом, обшитые перкалью. На левом элероне имелся триммер. В промежутке между первой и седьмой нервюрами консолей располагались топливные баки.

Фюзеляж состоял из металлической передней фермы и деревянного монокока, выполненного за одно целое с килем. Его каркас состоял из четырех лонжеронов и 15 шпангоутов. Фюзеляж наглухо скреплен с центропланом четырьмя стальными узлами. Кабина пилота закрыта сдвижным фонарем, стопорящимся в открытом и закрытом положениях. На шпангоуте за спинкой пилота установлена броня толщиной 8,5 мм.

Горизонтальное оперение — свободнонесущее, стабилизатор — двухлонжеронный, цельнодеревянный, с фанерной работающей обшивкой. Стабилизатор состоял из двух половин, крепившихся к силовым элементам хвостовой части фюзеляжа. Руль высоты с триммером имел дюралевый каркас, обшитый полотном, и также состоял из двух половин.

Шасси — убирающееся, двухопорное с хвостовым колесом. Основные опоры имели масляно-пневматические амортизаторы. Основные колеса размером 650×200 мм имели воздушнокамерные тормоза. Хвостовая свободноориентирующаяся опора убиралась в фюзеляж и снабжалась колесом размером 300×125 мм.

Управление самолетом смешанное: элеронами — с помощью жестких тяг, рулями высоты и поворота — тросовое. Выпуск и уборка шитков-закрылков осуществлялись с помощью гидропривода.

Силовая установка состояла из звездообразного двигателя воздушного охлаждения М-82 и трехлопастного винта изменяемого шага ВИШ-105В диаметром 3,1 м. Выхлопные патрубки соединялись в два коллектора реактивного типа. Для регулировки температуры мотора служили лобовые жалюзи, располагавшиеся в переднем кольце капота, и две створки по бокам капота за мотором. Сотовый маслорадиатор — под двигателем, в туннеле нижней крышки капота. На выходе туннель имел регулируемую заслонку (совок). Мотор запускался сжатым воздухом. Масляный бак емкостью 59 л размещался в фюзеляже в месте стыка деревянной части и металлической фермы. Горючее объемом 539 л размещалось в трех центропланных и двух консольных баках.

Вооружение состояло из двух синхронных пушек ШВАК (СП-20) калибра 20 мм (общий боезапас 340 патронов) с пневматическим и механическим перезаряжанием и коллиматорного прицела ПБП-la. На самолетах Ла-5ФН устанавливали крыльевые бомбодержатели, рассчитанные на подвеску бомб калибра 50 и 100 кг.

В состав оборудования кроме стандартного набора пилотажно-навигационных и контролирующих приборов входили коротковолновая радиостанция РСИ-4, кислородный прибор и посадочная фара. На самолетах Ла-5ФН устанавливались кислородные приборы КПА-Збис или КП-12. Запаса кислорода хватало для полета в течение 1,5 часа на высоте 8000 м.

Авиамодель Як-130

Авиамодель Як-130

Авиамодель F-22

Авиамодель F-22

Авиамодель Су-37 Терминатор

В конце 80-х — начале 90-х годов в рамках работы по этой программе были впервые проведены экспериментальные полёты летающей лаборатории с двигателями, оснащёнными поворотными в вертикальной плоскости соплами. Положительные результаты испытаний позволили успешно завершить проектирование нового варианта самолёта.

Первый опытный экземпляр истребителя с отклоняемым вектором тяги строился как очередной, 11-й, прототип самолёта Су-35, под шифром Т-10М-11 (синий бортовой номер «711»). Машина создавалась совместными усилиями ОКБ им. П.О. Сухого и ОКБ им. А. М. Люльки (НПО «Сатурн») с привлечением ряда институтов и других организаций, в том числе французской фирмы «Секстан авионик»

Т-10М-11 перерабатывался под новый мощный двигатель АЛ-37ФУ с повышенной тягой и поворотным соплом. Планер опытного самолёта строился на заводе в г. Комсомольске-на-Амуре, который кроме выпуска серийных Су-27 уже построил 10 прототипов Т-10М, несколько самолётов Су-27М войсковой серии, а также несколько десятков серийных корабельных истребителей Су-27К (Су-33). Однако доработка Т-10М-11, установка новых систем и оборудования велась на опытном производстве ОКБ в Москве. Машина была закончена постройкой уже к началу 1995 года, но к этому времени работа по новому двигателю не была завершена. Поэтому на самолет установили модернизированные двигатели АЛ-31ФП также с поворотными в вертикальной плоскости соплами и механизмом поворота, взятым с АЛ-37ФУ. Тяга силовой установки была несколько ниже запланированной. Однако это не помешало разработчикам приступить в 1995 году к наземным испытаниям опытного истребителя.

В отличие от серийных Т-10С опытный истребитель Т-10М-11 оснастили цифровой (а не аналоговой, как ранее) электродистанционной системой управления (ЭДСУ) самолётом. Ее выполнили четырехкратно резервированной в продольном канале и трехкратно резервированной — в боковых каналах управления. Для увеличения надёжности все вычислители ЭДСУ работают параллельно.

Система автоматизированного управления самолетом обеспечивала отклонение всех аэродинамических органов управления, а также поворот сопел двигателей посредством перемещения ручки управления самолётом. При этом безопасность полёта достигалась автоматическим ограничением перегрузок истребителя в зависимости от его веса и полётных режимов. Был предусмотрен и режим автоматического вывода из штопора.

В кабине самолёта заменили центральную ручку управления короткоходовои боковой, а традиционные рычаги управления двигателем (РУД) — тензометрическими (тензоРУД). позволявшими изменять тягу посредством кнюппелей. Это повышало точность пилотирования и исключало возможность непроизвольного перемещения лётчиком органов управления при больших перегрузках. Интегральная электродистанционная система управления с автоматическим отклонением вектора тяги силовой установки давала возможность реализовать сверхманевренность на предельно малых и практически нулевых скоростях полёта.

Т-10М-11 укомплектовали многоканальными и алгоритмически защищенными информационными и прицельными системами, а также новым бортовым оборудованием. В состав радиолокационного прицельного комплекса планировалось включить модернизированную когерентную импульсно-доплеровскую радиолокационную станцию Н011М «Барс» с неподвижной фазированной антенной решеткой, разработанную в НИИП им. В. В. Тихомирова для самых последних модификаций «тридцатой» серии (Су-37, Су-35УБ и Су-30МКИ), а также РЛС заднего обзора Н012. Усовершенствованный комплекс должен был обнаруживать и сопровождать «на проходе» до 20 воздушных целей с эффективной поверхностью рассеивания в 3 м2 на дальности до 140-160 км в передней полусфере и до 30-50 км в задней полусфере, обеспечивая при этом одновременный обстрел восьми из них. Дальность обнаружения наземных целей с эквивалентной отражающей поверхностью в 3000 м- составляла 130-170 км, а зона обзора бортовой РЛС в передней полусфере — 90 по азимуту и 55″ по углу места. В задней полусфере РЛС Н012 обеспечивала обзор по азимуту и углу места в пределах 60″.

Новое, рационально спроектированное информационно-управляющее поле кабины лётчика имело четыре больших жидкокристаллических многофункциональных индикатора французской фирмы «Секстан авионик» с повышенной защитой от засветки солнцем (в отличие от электронно-лучевых). В числе широкоформатных дисплеев, скомпонованных на приборной панели по схеме «3+1», были комплексный пилотажно-навигационный индикатор, индикатор тактической обстановки, индикатор контроля состояния бортовых систем и индикатор пульта управления рабочими режимами. Все индикаторы в кабине — взаимозаменяемы, и информация от конкретных систем может высвечиваться по желанию лётчика на любом из них. Ещё один комплексный коллиматорный широкоугольный индикатор установили для представления информации на фоне лобового стекла. Повышенный уровень комфортности кабины увеличил переносимость лётчиком перегрузок, а, следовательно, повысил гарантию полной реализации боевых возможностей машины строевыми пилотами.

По сравнению с серийным Су-27 возможности нового бортового оборонительного комплекса Т-10М-11 также существенно расширились. В его состав вошли станция радиотехнической разведки нового поколения, станция инфракрасной разведки, приёмник системы предупреждения о радиолокационном облучении противником и активные системы подавления, работающие в оптическом и радиолокационном диапазонах, а также средства постановки пассивных радиолокационных и инфракрасных помех (автомат выброса дипольных отражателей и ИК-ловушек). Связное оборудование включало радиостанции УКВ и KB диапазонов, аппаратуру телекодовой защищенной связи, а также систему спутниковой связи.

Установка нового комплекса бортового оборудования с увеличенным энергопотреблением потребовала роста мощности электро- и гидропитания. На машине установили новые электрические генераторы и гидронасосы.

Первый полёт на Т-10М-11 совершил 2 апреля 1996 года лётчик-испытатель ОКБ. Герой России Евгении Фролов. Позднее к полётам подключился другой лётчик-испытатель фирмы — Игорь Вотинцев. К 14 июня 1996 года они выполнили 12 полётов. Весной этого же года машина, которой в связи со значительными отличиями от самолёта Су-35 присвоили официальное название Су-37 демонстрировалась журналистам и специалистам на аэродроме ЛИИ в Жуковском. В сентябре 1996 года впечатляющий пилотаж нового российского истребителя, управляемого Фроловым, смогли увидеть иностранные специалисты в Фарнборо. Перемещением ручки управления самолётом лётчик осуществлял отклонение всех рулевых поверхностей и поворотных сопел двигателей, которое оптимальным образом координировала электродистанционная система управления. Безопасность полёта обеспечивалась упомянутой выше автоматикой предотвращения опасных режимов, а также многократным резервированием всех каналов СДУ. Поэтому лётчику на Су-37 не приходится задумываться ни о перегрузках, ни об углах атаки, что во многом исключает возможность совершения ошибок пилотирования в бою.

У Су-37 появились новые маневренные качества: возможность быстро изменять ориентацию фюзеляжа на углы до 180° и удерживать его в этом положении в течение необходимого для пуска ракеты времени. Отсутствие ограничений по углам атаки и появление существенного прироста подъемной силы при нестационарном обтекании, вызванном большими угловыми скоростями тангажа, также способствовали появлению новых видов манёвра для истребителя

  • разворота в плоскости симметрии на 360° («чакра Фролова»);
  • форсированного (за время, меньшее 10 секунд) боевого разворота;
  • поворота на вертикали:
  • «кобры» с углами атаки 150-180°;
  • переворота на «колоколе»;
  • переворота с потерей высоты до 300-400 м.

Например, при выполнении «кобры» Су-37 выходит на угол атаки более 150° и находится в этом положении 3-4 секунды, после чего занимает заданное лётчиком положение, максимально выгодное в ходе воздушного боя. Сверхманевренность Су-37 обеспечивает ему превосходство в ближнем воздушном бою над противником, не обладающим такими возможностями. По сравнению со своими предшественниками Су-37 обладает:

  • лучшими лётно-тактическими характеристиками;
  • возможностью нанесения упреждающего удара по любому воздушному противнику, в том числе «малозаметному»;
  • многоканальностью и алгоритмической защищённостью всех информационных и прицельных систем;
  • возможностью атаки наземных целей без входа в зону ПВО противника;
  • возможностью выполнения маловысотного полета;
  • возможностью выполнения автоматизированных действий в группе по воздушным и наземным целям;
  • наличием средств для противодействия радиоэлектронным и оптико-электронным средствам противника;
  • возможностью автоматизации всех этапов и режимов полета и боевого применения.

Меньшая (по сравнению с Су-27) дальность полёта без дозаправки в воздухе (3880 км) связана с применением на Су-37 нового многофункционального бортового комплекса управления вооружением, интегральной системы управления полётом с автоматически отклоняемым вектором тяги силовой установки и нового бортового комплекса постановки радиоэлектронных и оптических помех.

В 1997 году опытный Су-37 планировалось продемонстрировать на международном авиасалоне в Ле Бурже. Однако путь этой машины в Париж оказался трудным. В связи с интенсивными летными испытаниями, а также определенными бюрократическими проволочками разрешение на её демонстрацию на авиасалоне получено не было. Герой России, лётчик-испытатель Евгений Фролов, прибывший в Париж гражданским авиалайнером, готов был обращаться к кому угодно, только бы получить заветное разрешение на участие Су-37 в выставке. Но, как выяснилось, достаточно было обратиться к руководителю российской делегации, заместителю Председателя правительства, министру экономики России Якову Уринсону и послу России во Франции Юрию Рыжову для того, чтобы вопрос решили положительно. Именно благодаря им удалось на самом высоком уровне получить «добро» и буквально за сутки оформить все необходимые документы на вылет Су-37.

В Париж машина с уже белым бортовым номером «711» и чёрным выставочным (регистрационным) номером «344» прилетела на шестой день салона (19 июня). В связи с прибытием Су-37 многие делегации отложили отъезд из Ле-Бурже. Три первых полёта Фролова прошли нормально, а в четвёртом не убралось шасси. Пилот не растерялся, выполнил короткий пилотаж с «коброй» при выпущенном шасси и совершил посадку. Как выяснилось после полёта, ручка крана аварийного выпуска находилась не в нужном положении. После устранения причины происшествия лётчик снова взлетел и выполнил полную программу.

С 23 марта 1998 года в столице Чили Сантьяго проводилась 10-я международная авиакосмическая выставка FIDAE’98. На ней самолёт был представлен под обозначением Су-37МР. Под этим же названием машина выставлялась и чуть ранее в Дубае.

Испытательные и демонстрационные полёты самолёта показали великолепную газодинамическую устойчивость двигателей АЛ-31ФП. На режиме полного форсажа Су-37 совершал головокружительные манёвры, в какой-то момент времени летел буквально хвостом вперед, однако признаков нарушения работоспособности силовой установки не наблюдалось. Базой для создания АЛ-31ФП стали работы коллектива двигателестроителей НПО «Сатурн» (ОКБ им. А. М. Люльки, руководимое Генеральным конструктором В. М. Чепкиным) над его предшественником -двигателем АЛ-31Ф в период 1979-85 годов, а также последние работы двенадцатилетнего цикла по двигателю пятого поколения АЛ-41Ф. При этом использовались «ноу-хау» самого ОКБ, которые позволили обеспечить:

  • уплотнение поворотной части сопла:
  • охлаждение поворотной части сопла на режиме полного форсажа и при максимальном угле поворота:
  • устойчивость к помпажу в условиях нестационарности и неравномерности потока на входе в двигатель на режимах сверхманевренности.

Главной особенностью АЛ-31ФП стало применение на нём специального механизма отклонения поворотного сопла, которое, по замыслу конструкторов, должно стать дополнительным органом управления самолётом и ещё более расширить его маневренные возможности. Осесимметричное поворотное сопло закреплено на кольцевом поворотном устройстве из стали и с помощью двух пар гидроцилиндров отклоняется в вертикальной плоскости на 15° вверх и вниз. Для снижения массы поворотное устройство из стали, к которому крепится система механизации сопла, будет заменено на титановое. В качестве рабочего тела этой системы на опытных двигателях АЛ-31ФП применяется гидросмесь от бортовой гидравлической системы, но на серийных для повышения живучести самолёта будет использоваться топливная система управления механизацией сопла.

Сложности заключались не столько в создании механизма отклонения, сколько в обеспечении безупречного уплотнения стыка подвижного агрегата с корпусом двигателя, т.к. прорыв газов, температура которых достигала 2000сС, а давление — 15 атмосфер, неминуемо привёл бы к пожару на самолёте. Кроме того, конструкторами были успешно решены задачи полной автоматизации управления вектором тяги: у лётчика в кабине не должно быть каких-либо специальных рычагов или переключателей, всё делает бортовая автоматика, построенная на основе цифровых вычислительных машин. Лётчику необходимо лишь отклонять ручку управления самолётом и педали, а ЭВМ сами решат, какие органы управления привести в действие.

«Изюминкой» двигателя стала 150-граммовая монокристалическая лопатка турбины, способная выдерживать очень большие нагрузки и температуры.

АЛ-31ФП мог устойчиво работать на режимах глубокого помпажа воздухозаборника при скорости полёта до М=2. а также в условиях плоского, прямого и перевёрнутого штопора, при выполнении фигур высшего пилотажа в динамическом режиме на отрицательных скоростях полета до 200 км/ч. При создании АЛ-31 ФП был разработан комплекс мероприятий по снижению его инфракрасной заметности на бесфорсажном режиме, который может быть внедрён на серийные двигатели по желанию заказчика. Ресурс АЛ-31 ФП до первого ремонта составляет 1000 часов, а поворотного сопла — 250 часов. После завершения полного цикла стендовых испытаний ресурс отклоняемого сопла АЛ-100 будет повышен до 500 часов и после его выработки сопло может быть заменено на новое. Собственный вес двигателя — 1570 кг, тяга на полном форсированном режиме — 12500 кгс. минимальный удельный расход топлива — 0,677 кг/(кгс.ч), удельный вес — 0,115 кг/кгс, длина — 4,99 м, диаметр входа — 0,91 м (по другим данным — 0,932 м), наружный диаметр — 1.28 м.

Серийный двигатель может изготавливаться как в обычном, так и в тропическом вариантах. Создание многоцелевого сверхманевренного Су-37 стало очередным логическим шагом ОКБ Сухого в последовательной реализации программы создания для ВВС России семейства многоцелевых тактических самолётов усовершенствованного четвёртого («4+») и пятого поколений на основе технологий истребителя Су-27. Многие ведущие эксперты полагали, что этот самолёт может стать одним из самых покупаемых в мире. Однако в настоящее время лётные испытания Т-10М-11 (Су-37) практически прекратились, в основном, из-за отсутствия заказчиков на этот одноместный тип истребителя и из-за отдачи предпочтения потенциальными покупателями (в основном Индией и Китаем) двухместному самолёту Су-30МК (в вариантах Су-30МКИ с двигателями с отклоняемым вектором тяги и ПГО и Су-30МКК со штатными двигателями и без ПГО).

Самолётам Су-35 и Су-37 специальное кодовое обозначение НАТО не присваивалось.

Основные отличия от самолета Су-35:

  • установлены двигатели АЛ-31ФП с управляемым в вертикальной плоскости вектором тяги; в дальнейшем возможно оснащение самолета двигателями АЛ-37ФУ тягой по 14000 кгс;

  • установлен новый радиолокационный прицельный комплекс;

  • применена новая система индикации на основе четырех цветных жидкокристаллических дисплеев, в кабине летчика имеется боковая ручка управления и тензометрические РУД.

В ходе летных испытаний самолет Су-37 продемонстрировал уникальные маневренные возможности. Впервые были отработаны новые маневры, связанные с выходом на сверхбольшие углы атаки и околонулевые скорости. Технические решения, реализованные в конструкции нового истребителя, обеспечили:

  • возможность нанесения упреждающих ударов по любому воздушному противнику (в том числе и малозаметному самолету);
  • многоканальность и алгоритмическую защищенность всех информационных и прицельных систем;
  • атаку наземных целей без входа в зону ПВО противника;
  • маловысотный полет с облетом и обходом наземных препятствии;
  • автоматизированные групповые действия по воздушным и наземным целям;
  • противодействие радиоэлектронным и оптико-электронным средствам противника;
  • автоматизацию всех этапов полета и боевого применения.

Техническое описание:

Самолет выполнен по схеме “неустойчивый интегральный триплан”, сочетающей нормальную аэродинамическую схему с передним горизонтальным оперением. Конструкция планера в целом подобна Су-27, однако при создании Су-35/37 использованы новые алюминиево-литиевые сплавы, значительно расширено применение композиционных материалов. Для самолета разработано новое крыло с увеличенной относительной толщиной, позволяющее разместить больший объем топлива.

Горизонтальное оперение представляет собой дифференциально отклоняемый стабилизатор, каждая консоль которого имеет собственный быстродействующий электрогидравлический привод. ПГО включено в общую цифровую электродистанционную систему управления самолетом и способно отклоняться в диапазоне углов -50/+10°. Помимо улучшения характеристик устойчивости и управляемости на больших углах атаки (в частности, на Су-35/37 практически полностью удалось устранить тряску, сильно затрудняющую пилотирование и прицеливание истребителей других типов на подобных режимах), ПГО выполняет и ряд других важных функции. В частности, оно способствует смещению вперед аэродинамического фокуса самолета, что приводит к значительному уменьшению статической устойчивости.

Посредством ПГО возможно “управление” степенью неустойчивости самолета, которая меняется в зависимости от нагрузки на внешних узлах подвески. При полетах на малой высоте в турбулентной атмосфере ПГО является активным и пассивным демпфером продольных колебании и тряски, что повышает безопасность полета, уменьшает нагрузки на планер и увеличивает комфорт, а, следовательно и боеспособность летчика в условиях болтанки. Аэродинамические усовершенствования, примененные на самолете, позволили добиться снижения нагрузок на фюзеляж и корневые части крыла, что, в свою очередь, обеспечило достижение установившейся перегрузки 10 ед. без усиления конструкции планера (максимальная установившаяся перегрузка, достигнутая на истребителях других типов, не превышает в настоящее время 9 ед.).

По сравнению с Су-27 несколько увеличена высота и хорда вертикального оперения истребителя. Кессоны килей, выполненных из углепластика, используются, также, в качестве топливных баков. Усилены стоики шасси (что обусловлено возросшей взлетной массой самолета), носовая опора снабжена двумя колесами. Под крылом добавлено два узла внешней подвески (их общее число доведено до 14), что позволило увеличить вес вооружения с 6000 до 8000 кг. Самолет оснащен катапультным креслом КД-36ДМ с углом наклона спинки 30°. По сравнению с Су-27 увеличен запас кислорода, установлены контейнеры с запасом пищи и воды, а также устройство утилизации отходов.

На опытном самолете Су-37 (известном как борт “711”) установлены двигатели АЛ-31ФП с системой управления вектором тяги по каналу тангажа. ТРДЦФ оснащен цифровой электронной системой управления, интегрированной с системой управления самолетом. Осесимметричное управляемое сопло отклоняется в вертикальной плоскости на угол ±15° при помощи двух пар гидроцилиндров, питаемых от общесамолетной гидросистемы (угловая скорость перемещения сопел — 30°/с).

Серийные истребители Су-37 предполагается оснастить усовершенствованными двигателями АЛ-37ФП (2 х 14500кгс), являющимися дальнейшим развитием ТРДДФ АЛ-31. В ТРДЦФ обеспечено охлаждение поворотной части сопла на режиме полного форсажа и максимальном угле поворота. В качестве рабочего тела в гидроцилиндрах использовано авиационное топливо. Система управления вектором тяги позволяет управлять самолетом как в плоскости тангажа, так и рыскания, что достигается рассогласованием направления тяги правого и левого двигателя. Самолет оснащен убирающейся штангой топливоприемника системы дозаправки топливом в полете.

Су-37 оснащен цифровой электродистанционнои системой управления (ЭДСУ) самолетом. Она выполнена по четырехканальнои схеме резервирования в продольном канале и трехканальнои схемой — в каналах бокового движения. Для увеличения надежности все вычислители ЭДСУ работают параллельно. Система автоматизированного управления самолетом обеспечивает управление всеми рулевыми поверхностями, а также отклонением вектора тяги двигателей посредством перемещения ручки управления самолетом. При этом безопасность полета достигается автоматическим ограничением перегрузок самолета в зависимости от полетной массы и полетных режимов. Имеется режим автоматического выхода из штопора. Установка нового комплекса бортового оборудования с увеличенным энергопотреблением потребовала увеличения мощности электро- и гидропитания. По сравнению с самолетом Су-27 установлены новые электрогенераторы и гидронасосы. На самолете Су-37 установлена боковая малоходовая ручка управления и неподвижный тензометрический РУД.

БРЭО самолета включает системы, использующие элементы искусственного интеллекта и обеспечивает упреждающее поражение воздушных целей (в том числе и малозаметных) на дистанциях, гарантирующих от возможности ответного удара противника. Автоматизированы все этапы полета, включая боевое применение по воздушным целям, атаки наземных объектов без входа в зону ПВО противника, противодействие радио- и опто-электронным средствам РЭБ. По информации, поступающей от навигационнной системы, САУ решает задачи полета по маршруту с облетом запрограммированных промежуточных пунктов маршрута, возврата на аэродром, предпосадочного маневрирования и захода на посадку до высоты 60м. Имеется режим автоматического управления полетом на предельно малой высоте, с обходом или облетом наземных препятствий. Предусмотрено автоматическое целеуказание при действиях как по воздушным, так и по наземным целям.

Су-37 оснащен комплексом, включающим импульсно-доплеровскую БРЛС с неподвижной фазированной антенной решеткой и БРЛС заднего обзора. Усовершенствованная оптико-электронная прицельная система истребителя включает тепловизор, совмещенный с лазерным дальномером-целеуказателем. Обеспечивается обнаружение, опознавание и автоматическое сопровождение одновременно нескольких воздушных целей на большой дальности. Оптико-локационная система объединена с БРЛС и усовершенствованным нашлемным прицелом летчика в единый комплекс. На самолете установлена аппаратура автоматической защищенной системы обмена данными о целях, позволяющая лучше координировать действия нескольких истребителей, ведущих групповой бой. Комплекс обороны включает оптические датчики предупреждения об атакующих ракетах противника, станцию радиотехнической разведки нового поколения, активные системы подавления, работающие в оптическом и радиолокационных диапазонах, а также средства постановки пассивных радиолокационных и ИК-помех. Самолет Су-37 имеет новое информационно-управляющее поле кабины летчика с четырьмя крупноформатными жидкокристаллическими цветными (в отличие от Су-35, где инликаторы монохромные) многофункциональными индикаторами и широкоугольным индикатором на лобовом стекле. В индикаторах использованы жидкокристаллические матрицы. Связное оборудование включает радиостанции УКВ- и КВ-диапазона, аппаратуру телекодовой защищенной связи, а также систему спутниковой связи.

Вооружение самолета подразделяется на стрелково-пушечное, управляемое ракетное класса «воздух-воздух», управляемое ракетное класса «воздух-поверхность», неуправляемое ракетное и бомбардировочное. Стрелково-пушечное вооружение представлено встроенной автоматической скорострельной одноствольной пушкой калибра 30 мм типа ГШ-301, установленной в наплыве правой половины крыла, с боекомплектом 150 патронов. Ракетное и бомбардировочное вооружение размещается на авиационных пусковых устройствах (АПУ), авиационных катапультных устройствах (АКУ) и балочных держателях (БД), подвешиваемых на 12 точках: 6 — под консолями крыла, 2 — под законцовками крыла, 2 — под гондолами двигателей и 2 — под центропланом между мотогондолами (по схеме «тандем»).

На самолете может быть подвешено до 8 управляемых ракет «воздух-воздух» средней дальности типа Р-27 с полуактивными радиолокационными (Р-27Р, Р-27ЭР) или тепловыми (Р-27Т, Р-27ЭТ) головками самонаведения, до 10 ракет средней дальности РВВ-АЕ с активными радиолокационными головками самонаведения и до 6 ракет ближнего маневренного боя Р-73 с тепловыми головками самонаведения. Типовой вариант вооружения самолета при решении задач «воздух-воздух» состоит из 8 ракет Р-27Э (или РВВ-АЕ) и 4 ракет Р-73.

В состав управляемого вооружения класса «воздух-поверхность» входят 6 ракет общего назначения Х-29Т с телевизионными головками самонаведения, 6 ракет Х-29Л или С-25ЛД с полуактивными лазерными головками самонаведения, 6 корректируемых бомб КАБ-500Кр с телевизионно-корреляционными головками самонаведения, 2 ракеты средней дальности Х-59М с телевизионно-командной системой наведения, 6 противокорабельных ракет Х-31А с активными радиолокационными головками самонаведения и 6 противорадиолокационных ракет Х-31П с пассивными радиолокационными головками самонаведения; для применения ракет Х-29Л, С-25ЛД и Х-59М самолет должен оснащаться контейнером системы управления оружием.

Максимальная масса неуправляемого вооружения класса «воздух-поверхность» составляет 8000 кг. В его состав могут входить 16 бомб ФАБ-500М54 или 14 бомб ФАБ-500М62 или 14 зажигательных баков ЗБ-500 или 34 бомбы ФАБ-250М54 (на однозамковых и многозамковых балочных держателях), 48 бомб ОФАБ-100-120 (на многозамковых балочных держателях), 8 контейнеров КМГУ, 120 неуправляемых ракет С-8 (в 6 блоках Б-8М1), 30 ракет С-13 (в 6 блоках УБ-13), 6 ракет С-25 (в пусковых устройствах О-25).

Авиамодель Су-35

В ходе испытаний опытных Т10М (Су-35) выполнялись такие манёвры, как «кобра». «хук» и «колокол», связанные с выходом на сверхбольшие углы атаки и околонулевые скорости. Все они вполне могли применяться в воздушном бою. Однако управление самолётом в процессе их выполнения было практически невозможно из-за недостаточной эффективности аэродинамических органов управления на малых скоростях. Лётчик при этом не мог ни влиять на скорость изменения пространственного положения самолёта, ни удержать его на сверхбольших углах, независимо от того, успел ли бортовой локатор захватить цель и успела ли сойти ракета. Стремление обеспечить надежную возможность удержать самолёт в этих состояниях необходимое время (3-4 секунды и более для выполнения нормального захвата цели и пуска ракеты) и быстро выйти из них привело к идее изменения в полёте вектора тяги силовой установки, которое позволяло бы выполнять управляемые фигуры пилотажа практически на нулевой скорости без ограничений по углу атаки (на режимах сверхманевренности).
С 1983 года в ОКБ Сухого начали изучать возможность использования на истребителе управляемого вектора тяги (УВТ) силовой установки. В западной литературе уже тогда писали о двухмерных прямоугольных соплах как наиболее удобных устройствах для этого. Но Генеральный конструктор М. П. Симонов настоял на выборе отклоняемого осесимметричного сопла. В СибНИА провели несколько серий испытаний модели с имитацией работы двигателей с поворотными осесимметричными соплами, хотя в институте моделировали и поворотные плоские сопла. К 1985 году стала вполне ясной картина сил и моментов, возникающих при повороте сопел двигателей. Был создан научно-технический задел для компоновки истребителя с изменяемым вектором тяги. Можно было приступать к проектированию самолёта и соответствующего двигателя.
Работы по программе модернизированного истребителя Т!0М, оснащённого двигателями с отклоняемым вектором тяги (поворотным соплом), начались в ОКБ им. П. О. Сухого в 1988 году. Они осуществлялись с учётом опыта создания истребителей Су-27 и Су-35 на базе новых прогрессивных решений и технологий.
Основным побудительным мотивом разработки усовершенствованного варианта Т10М было стремление улучшить маневренные характеристики истребителей серии Су-27/Су-35 как на больших скоростях, так и на малых, ранее просто недоступных для реактивных самолётов.
В конце 80-х — начале 90-х годов в рамках работы по этой программе были впервые проведены экспериментальные полёты летающей лаборатории с двигателями, оснащёнными поворотными в вертикальной плоскости соплами. Положительные результаты испытаний позволили успешно завершить проектирование нового варианта самолёта.
Первый опытный экземпляр истребителя с отклоняемым вектором тяги строился как очередной, 11-й, прототип самолёта Су-35, под шифром Т10М-11 (синий бортовой номер «711»). Машина создавалась совместными усилиями ОКБ им. П.О. Сухого и ОКБ им. А. М. Люльки (НПО «Сатурн») с привлечением ряда институтов и других организаций, в том числе французской фирмы «Секстан авионик»
Т10М-11 перерабатывался под новый мощный двигатель АЛ-37ФУ с повышенной тягой и поворотным соплом. Планер опытного самолёта строился на заводе в г. Комсомольске-на-Амуре, который кроме выпуска серийных Су-27 уже построил 10 прототипов Т10М, несколько самолётов Су-27М войсковой серии, а также несколько десятков серийных корабельных истребителей Су-27К (Су-33). Однако доработка Т10М-11, установка новых систем и оборудования велась на опытном производстве ОКБ в Москве. Машина была закончена постройкой уже к началу 1995 года, но к этому времени работа по новому двигателю не была завершена. Поэтому на самолёт установили модернизированные двигатели АЛ-31ФП также с поворотными в вертикальной плоскости соплами и механизмом поворота, взятым с АЛ-37ФУ. Тяга силовой установки была несколько ниже запланированной. Однако это не помешало разработчикам приступить в 1995 году к наземным испытаниям опытного истребителя.
В отличие от серийных Т10-С опытный истребитель Т10М-11 оснастили цифровой (а не аналоговой, как ранее) электродистанционной системой управления (ЭДСУ) самолётом. Её выполнили четырехкратно резервированной в продольном канале и трехкратно резервированной — в боковых каналах управления. Для увеличения надёжности все вычислители ЭДСУ работают параллельно.
Система автоматизированного управления самолётом обеспечивала отклонение всех аэродинамических органов управления, а также поворот сопел двигателей посредством перемещения ручки управления самолётом. При этом безопасность полёта достигалась автоматическим ограничением перегрузок истребителя в зависимости от его веса и полётных режимов. Был предусмотрен и режим автоматического вывода из штопора.
В кабине самолёта заменили центральную ручку управления короткоходовой боковой, а традиционные рычаги управления двигателем (РУД) — тензометрическими (тензоРУД), позволявшими изменять тягу посредством кнюппелей. Это повышало точность пилотирования и исключало возможность непроизвольного перемещения летчиком органов управления при больших перегрузках. Интегральная электродистанционная система управления с автоматическим отклонением вектора тяги силовой установки давала возможность реализовать сверхманевренность на предельно малых и практически нулевых скоростях полёта.
Т10М-11 укомплектовали многоканальными и алгоритмически защищенными информационными и прицельными системами, а также новым бортовым оборудованием. В состав радиолокационного прицельного комплекса планировалось включить модернизированную когерентную им-пульсно-доплеровскую радиолокационную станцию Н011М «Барс» с неподвижной фазированной антенной решеткой, разработанную в НИИП им. В. В. Тихомирова для самых последних модификаций «тридцатой» серии (Су-37, Су-35УБ и Су-З0МКИ), а также РЛС заднего обзора Н012. Усовершенствованный комплекс должен был обнаруживать и сопровождать «на проходе» до 20 воздушных целей с эффективной поверхностью рассеивания в 3 м2 на дальности до 140-160 км в передней полусфере и до 30-50 км в задней полусфере, обеспечивая при этом одновременный обстрел восьми из них. Дальность обнаружения наземных целей с эквивалентной отражающей поверхностью в 3000 м2 составляла 130-170 км, а зона обзора бортовой РЛС в передней полусфере — 90° по азимуту и 55° по углу места. В задней полусфере РЛС Н012 обеспечивала обзор по азимуту и углу места в пределах 60°.
Новое, рационально спроектированное информационно-управляющее поле кабины лётчика имело четыре больших жидкокристаллических многофункциональных индикатора французской фирмы «Секстан авионик» с повышенной защитой от засветки солнцем (в отличие от электронно-лучевых). В числе широкоформатных дисплеев, скомпонованных на приборной панели по схеме «3+1», были комплексный пилотажно-навигационный индикатор, индикатор тактической обстановки, индикатор контроля состояния бортовых систем и индикатор пульта управления рабочими режимами. Все индикаторы в кабине — взаимозаменяемы, и информация от конкретных систем может высвечиваться по желанию лётчика на любом из них. Ещё один комплексный коллима-торный широкоугольный индикатор установили для представления информации на фоне лобового стекла. Повышенный уровень комфортности кабины увеличил переносимость лётчиком перегрузок, а, следовательно, повысил гарантию полной реализации боевых возможностей машины строевыми пилотами.
По сравнению с серийным Су-27 возможности нового бортового оборонительного комплекса Т10М-11 также существенно расширились. В его состав вошли станция радиотехнической разведки нового поколения, станция инфракрасной разведки, приёмник системы предупреждения о радиолокационном облучении противником и активные системы подавления, работающие в оптическом и радиолокационном диапазонах, а также средства постановки пассивных радиолокационных и инфракрасных помех (автомат выброса дипольных отражателей и ИК-ловушек). Связное оборудование включало радиостанции УКВ и KB диапазонов, аппаратуру телекодовой защищенной связи, а также систему спутниковой связи.
Установка нового комплекса бортового оборудования с увеличенным энергопотреблением потребовала роста мощности электро- и гидропитания. На машине установили новые электрические генераторы и гидронасосы.
Первый полёт на Т10М-11 совершил 2 апреля 1996 года лётчик-испытатель ОКБ, Герой России Евгений Фролов. Позднее к полётам подключился другой лётчик-испытатель фирмы — Игорь Вотинцев. К 14 июня 1996 года они выполнили 12 полётов. Весной этого же года машина, которой в связи со значительными отличиями от самолёта Су-35 присвоили официальное название Су-37, демонстрировалась журналистам и специалистам на аэродроме ЛИИ в Жуковском. В сентябре 1996 года впечатляющий пилотаж нового российского истребителя, управляемого Фроловым, смогли увидеть иностранные специалисты в Фарнборо. Перемещением ручки управления самолётом лётчик осуществлял отклонение всех рулевых поверхностей и поворотных сопел двигателей, которое оптимальным образом координировала электродистанционная система управления. Безопасность полёта обеспечивалась упомянутой выше автоматикой предотвращения опасных режимов, а также многократным резервированием всех каналов СДУ. Поэтому лётчику на Су-37 не приходится задумываться ни о перегрузках, ни об углах атаки, что во многом исключает возможность совершения ошибок пилотирования в бою.
У Су-37 появились новые маневренные качества: возможность быстро изменять ориентацию фюзеляжа на углы до 180° и удерживать его в этом положении в течение необходимого для пуска ракеты времени. Отсутствие ограничений по углам атаки и появление существенного прироста подъёмной силы при нестационарном обтекании, вызванном большими угловыми скоростями тангажа, также способствовали появлению новых видов манёвра для истребителя:

разворота в плоскости симметрии на 360° («чакра Фролова»);
форсированного (за время, меньшее 10 секунд) боевого разворота;
поворота на вертикали;
«кобры» с углами атаки 150-180°;
переворота на «колоколе»;
переворота с потерей высоты до 300-400 м.

Например, при выполнении «кобры» Су-37 выходит на угол атаки более 150° и находится в этом положении 3-4 секунды, после чего занимает заданное лётчиком положение, максимально выгодное в ходе воздушного боя. Сверхманевренность Су-37 обеспечивает ему превосходство в ближнем воздушном бою над противником, не обладающим такими возможностями. По сравнению со своими предшественниками Су-37 обладает:

лучшими лётно-тактическими характеристиками;
возможностью нанесения упреждающего удара по любому воздушному противнику, в том числе «малозаметному»;
многоканальностью и алгоритмической защищённостью всех информационных и прицельных систем;
возможностью атаки наземных целей без входа в зону ПВО противника;
возможностью выполнения маловысотного полёта;
возможностью выполнения автоматизированных действий в группе по воздушным и наземным целям;
наличием средств для противодействия радиоэлектронным и оптико-электронным средствам противника;
возможностью автоматизации всех этапов и режимов полета и боевого применения.

Меньшая (по сравнению с Су-27) дальность полёта без дозаправки в воздухе (3880 км) связана с применением на Су-37 нового многофункционального бортового комплекса управления вооружением, интегральной системы управления полётом с автоматически отклоняемым вектором тяги силовой установки и нового бортового комплекса постановки радиоэлектронных и оптических помех.
В 1997 году опытный Су-37 планировалось продемонстрировать на международном авиасалоне в Ле Бурже. Однако путь этой машины в Париж оказался трудным. В связи с интенсивными лётными испытаниями, а также определёнными бюрократическими проволочками разрешение на её демонстрацию на авиасалоне получено не было. Герой России, лётчик-испытатель Евгений Фролов, прибывший в Париж гражданским авиалайнером, готов был обращаться к кому угодно, только бы получить заветное разрешение на участие Су-37 в выставке. Но, как выяснилось, достаточно было обратиться к руководителю российской делегации, заместителю Председателя правительства, министру экономики России Якову Уринсону и послу России во Франции Юрию Рыжову для того, чтобы вопрос решили положительно. Именно благодаря им удалось на самом высоком уровне получить «добро» и буквально за сутки оформить все необходимые документы на вылет Су-37.
В Париж машина с уже белым бортовым номером «711» и чёрным выставочным (регистрационным) номером «344» прилетела на шестой день салона (19 июня). В связи с прибытием Су-37 многие делегации отложили отъезд из Ле-Бурже. Три первых полёта Фролова прошли нормально, а в четвёртом не убралось шасси. Пилот не растерялся, выполнил короткий пилотаж с «коброй» при выпущенном шасси и совершил посадку. Как выяснилось после полёта, ручка крана аварийного выпуска находилась не в нужном положении. После устранения причины происшествия лётчик снова взлетел и выполнил полную программу.
С 23 марта 1998 года в столице Чили Сантьяго проводилась 10-я международная авиакосмическая выставка FIDAE’98. На ней самолёт был представлен под обозначением Су-37МР Под этим же названием машина выставлялась и чуть ранее в Дубае.
Также последние работы двенадцати летнего цикла по двигателю пятого поколения АЛ-41Ф. При этом использовались «ноу-хау» самого ОКБ. которые позволили обеспечить:

уплотнение поворотной части сопла;
охлаждение поворотной части сопла на режиме полного форсажа и при максимальном угле поворота;
устойчивость к помпажу в условиях нестационарности и неравномерности потока на входе в двигатель на режимах сверхманевренности.

Главной особенностью АЛ-31ФП стало применение на нём специального механизма отклонения поворотного сопла, которое, по замыслу конструкторов, должно стать дополнительным органом управления самолётом и ещё более расширить его маневренные возможности. Осесим-метричное поворотное сопло закреплено на кольцевом поворотном устройстве из стали и с помощью двух пар гидроцилиндров отклоняется в вертикальной плоскости на 15° вверх и вниз. Для снижения массы поворотное устройство из стали, к которому крепится система механизации сопла, будет заменено на титановое. В качестве рабочего тела этой системы на опытных двигателях АЛ-31ФП применяется гидросмесь от бортовой гидравлической системы, но на серийных для повышения живучести самолёта будет использоваться топливная система управления механизацией сопла.
Сложности заключались не столько в создании механизма отклонения, сколько в обеспечении безупречного уплотнения стыка подвижного агрегата с корпусом двигателя, т.к прорыв газов, температура которых достигала 2000°С, а давление — 15 атмосфер, неминуемо привёл бы к пожару на самолёте. Кроме того, конструкторами были успешно решены задачи полной автоматизации управления вектором тяги: у лётчика в кабине не должно быть каких-либо специальных рычагов или переключателей, всё делает бортовая автоматика, построенная на основе цифровых вычислительных машин. Лётчику необходимо лишь отклонять ручку управления самолётом и педали, а ЭВМ сами решат, какие органы управления привести в действие.
«Изюминкой» двигателя стала 150-граммовая монокристалическая лопатка турбины, способная выдерживать очень большие нагрузки и температуры.
АЛ-31ФП мог устойчиво работать на режимах глубокого помпажа воздухозаборника при скорости полёта до М=2. а также в условиях плоского, прямого и перевёрнутого штопора, при выполнении фигур высшего пилотажа в динамическом режиме на отрицательных скоростях полёта до 200 км/ч. При создании АЛ-31ФП был разработан комплекс мероприятий по снижению его инфракрасной заметности на бесфорсажном режиме, который может быть внедрён на серийные двигатели по желанию заказчика. Ресурс АЛ-31ФП до первого ремонта составляет 1000 часов, а поворотного сопла — 250 часов. После завершения полного цикла стендовых испытаний ресурс отклоняемого сопла АЛ-100 будет повышен до 500 часов и после его выработки сопло может быть заменено на новое. Собственный вес двигателя — 1570 кг, тяга на полном форсированном режиме— 12500 кгс, минимальный удельный расход топлива — 0,677 кг/(кгс.ч), удельный вес — 0,115 кг/кгс, длина — 4,99 м, диаметр входа — 0,91 м (по другим данным — 0,932 м). наружный диаметр — 1,28 м. Серийный двигатель может изготавливаться как в обычном, так и в тропическом вариантах.
Создание многоцелевого сверхманевренного Су-37 стало очередным логическим шагом ОКБ Сухого в последовательной реализации программы создания для ВВС России семейства многоцелевых тактических самолётов усовершенствованного четвёртого («4+») и пятого поколений на основе технологий истребителя Су-27. Многие ведущие эксперты полагали, что этот самолёт может стать одним из самых покупаемых в мире. Однако в настоящее время лётные испытания Т10М-11 (Су-37) практически прекратились, в основном, из-за отсутствия заказчиков на этот одноместный тип истребителя и из-за отдачи предпочтения потенциальными покупателями (в основном Индией и Китаем) двухместному самолёту Су-30МК (в вариантах Су-30МКИ с двигателями с отклоняемым вектором тяги и ПГО и Су-30МКК со штатными двигателями и без ПГО).

Источники:
1. Книга Ефима Гордона «Новое поколение «Двадцать седьмых».
ООО «Полигон-Пресс», 2001 Москва. ISBN 5-94384-004-4
2. Книга Фомина А.В. «Су-27: История истребителя».
— М.: «РА Вестник», 1999 ISBN 5-93511-001-6

Авиамодель Су-34

В настоящее время в военно-воздушных силах зарубежных государств имеется немного самолетов, которые могут сравниться по боевым возможностям с новым отечественным фронтовым бомбардировщиком Су-34. Последний, вопреки принятой сейчас классификации, нельзя считать узкоспециализированным боевым авиационным комплексом. Конечно, основное назначение Су-34 — мощные и точные ракетно-бомбовые удары по наземным целям противника в оперативно-тактической глубине. В то же время совершенное радиоэлектронное оборудование и управляемое ракетное оружие класса «воздух-воздух» в сочетании с унаследованными от предшественника — истребителя-перехватчика Су-27 — высокими летными и маневренными характеристиками позволяют весьма эффективно использовать Су-34 и в воздушном бою. Поэтому его можно по праву относить к самолетам многоцелевого (или, как принято говорить на западе, «двухцелевого») назначения. С этой точки зрения, пожалуй, единственным зарубежным аналогом Су-34 является американский тактический истребитель F-15E, поступивший в 1988 году на вооружение ВВС США. К «одноклассниками» Су-34, правда, с некоторыми оговорками, можно причислить также самолеты F-111, находящиеся на вооружении ВВС США и Австралии, и «Торнадо» — основной тактический ударный самолет ВВС Германии, Италии и Великобритании. В вооруженных силах других государств задачи поражения наземных целей в тактической и оперативно-тактической глубине возлагаются на многоцелевые (тактические) истребители (например, в ВВС Франции для этого привлекаются самолеты «Мираж» F.1, «Мираж» IIIE, «Мираж» VF, «Мираж» 2000D, истребители-штурмовики «Ягуар»). Отечественными аналогами таких машин являются истребители четвертого поколения Су-27М (Су-35), Су-30, МиГ-29М, поэтому сравнивать первые с Су-34 не совсем корректно.
Двухместный сверхзвуковой истребитель «двухцелевого назначения» F-15E разработан американской фирмой Макдоннелл-Дуглас на базе истребителя завоевания превосходства в воздухе F-15C. Работы по модификации, способной выполнять ударные операции по изоляции поля боя в любое время суток и в сложных метеоусловиях, были начаты в 1982 году. Первый прототип самолета, получивший название «Страйк Игл» и созданный на базе двухместного учебно-боевого истребителя F-15B, был продемонстрирован в 1982 году, а в апреле 1983 года были завершены сравнительные испытания доработанных соответствующим образом самолетов F-15C и F-15D с двумя опытными истребителями-бомбардировщиками F-16XL фирмы Дженерал Дайнемикс, по результатам которых фирме Макдоннелл-Дуглас был выдан заказ на разработку и производство самолета F-15E. В феврале 1984 года было начато рабочее проектирование, а 11 декабря 1986 года головной серийный самолет F-15E совершил первый полет. Вскоре начались поставки этих машин в ВВС США, завершившиеся в 1991 году после выпуска 200 самолетов.
При большом внешнем сходстве с самолетами F-15C и F-15D, истребитель-бомбардировщик F-15E значительно отличается от них по составу бортового оборудования и номенклатуре подвешиваемого вооружения. Максимальная взлетная масса самолета возросла на 20%, что потребовало усиления и доработки конструкции планера. Экипаж F-15E состоит из летчика и штурмана-оператора системы вооружения, размещаемых в двухместной кабине по схеме «тандем». В состав оборудования самолета входит бортовая радиолокационная станция с синтезированной апертурой и режимами работы «воздух-воздух» и «воздух-поверхность» AN/APG-70, контейнерная прицельно-навигационная система «Лантирн», включающая навигационный контейнер с радиолокатором следования рельефу местности и тепловизионной системой переднего обзора с широким полем зрения и прицельный контейнер с тепловизионной системой с узким полем зрения и высокой разрешающей способностью и лазерным целеуказателем. Имеется современное радионавигационное и радиосвязное оборудование, система радиоэлектронного противодействия. Вывод всей необходимой для пилотирования самолета, прицеливания и применения оружия информации осуществляется на многофункциональные индикаторы на электронно-лучевых трубках, установленные в обеих кабинах. Вооружение самолета, помимо встроенной шестиствольной пушки М-61А1 «Вулкан» калибра 20 мм, включает ракеты класса «воздух-воздух» AIM-9 «Сайду-индер», AIM-7 «Спэрроу» и А1М-120 AMRAAM, управляемые ракеты класса «воздух-поверхность» AGM-65 «Мэйврик» с различными системами наведения и широкую номенклатуру управляемых и неуправляемых авиабомб.
Сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик F-111 с крылом изменяемой геометрии и размещением двух членов экипажа рядом разработан американской фирмой Дженерал Дайнемикс. Проектирование машины было начато в 1962 году, первый опытный самолет был облетан 21 декабря 1964 года. В 1967 году начался серийный выпуск первого варианта истребителя-бомбардировщика F-111 А, с октября 1967 года поступившего на вооружение ВВС США. В 1969 году его сменили в производстве две модификации того же назначения — F-111D и F-111Е с доработанной конструкцией воздухозаборников и модернизированным оборудованием; на F-111D, кроме того, была установлена встроенная пушечная установка М-61А1, а на F-111Е — эффективная система радиоэлектронного противодействия. В 1971 -1976 годах выпускался последний вариант истребителя-бомбардировщика F-111F с более мощной силовой установкой и новым радиоэлектронным оборудованием. По состоянию на конец 1993 года в ВВС США оставалось 192 из 562 выпущенных самолетов F-111 (кроме перечисленных выше истребителей-бомбардировщиков, строились также стратегические бомбардировщики FB-111A, позднее переоборудованные в тактические бомбардировщики F-111G, и самолеты радиоэлектронного противодействия EF-111А «Равен»), однако к 1996 году планируется закончить списание всех машин этого типа. На вооружение ВВС Австралии остается 23 самолета F-111C, RF-111C и F-111G, причем рассматриваются планы их возможной модернизации с целью продления ресурса еще на 10-15 лет.
Истребитель-бомбардировщик F-111F оснащен прицельно-навигационной системой, включающей радиолокационную станцию AN/APQ-144, радиолокатор следования рельефу местности AN/APQ-171 и другую аппаратуру. С 1978 года самолеты F-111F оборудовались обзорно-прицельной системой AN/AVQ-26 «Пейв Тэк» в выдвижном контейнере, включавшей тепловизион-ную систему переднего обзора и лазерный дальномер-целеуказатель. Вооружение самолета размещается в 5-метровом внутрифюзеляжном отсеке и на 6 подкрыльевых узлах подвески и включает обычные и ядерные авиабомбы, управляемые бомбы с лазерным, телевизионным и тепловизионным наведением, управляемые ракеты класса «воздух-поверхность» и «воздух-РЛС» типа «Булпап» и «Шрайк», ракеты класса «воздух-воздух» AIM-9 «Сайдуиндер».
Двухместный сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик «Торнадо» IDS с крылом изменяемой геометрии разработан европейским консорциумом ПАНАВИА, объединившим авиастроительные фирмы Великобритании, Германии и Италии. Проектирование самолета было начато в 1969 году, первый полет опытного самолета состоялся 14 августа 1974 года. Серийное производство началось в 1976 году, программа выпуска предусматривала постройку 809 самолетов «Торнадо», в том числе 640 — в варианте истребителя-бомбардировщика «Торнадо» IDS. Поставки самолетов в ВВС и ВМС трех европейских государств начались в 1980-1982 годах. К концу 1993 года самолеты этого типа находились на вооружении ВВС и ВМС Германии (соответственно 202 и 104 машины), ВВС Великобритании (229 самолетов «Торнадо» GR.1) и Италии (93 самолета «Торнадо» IDS), а также Саудовской Аравии (48 самолетов). Самолет выпускался также в вариантах истребителя-перехватчика «Торнадо» ADV, разведчика-бомбардировщика и постановщика помех «Торнадо» ECR.
Истребитель-бомбардировщик «Торнадо» оснащен многорежимной радиолокационной станцией фирмы Тексас Инструменте, лазерным дальномером-целеуказателем и другим прицельно-навигационным оборудованием. Имеется система радиоэлектронного противодействия и устройства выброса пассивных помех. Вооружение самолета включает две пушки Маузер калибра 27 мм и различную ракетно-бомбовую нагрузку на семи узлах внешней подвески, в том числе управляемые ракеты класса «воздух-поверхность» AS-30 и AGM-65 «Мэйврик», противорадшлока-ционные ракеты ALARM и AGM-88 HARM, противокорабельные ракеты «Корморан» или «Си Игл», корректируемые и свободно падающие бомбы, бомбовые кассеты, ядерные боеприпасы, а также ракеты класса воздух-воздух AIM-9L «Сайдуиндер».
Основные характеристики рассмотренных «одноклассников» Су-34, а также данные его предшественника — фронтового бомбардировщика Су-24М приведены в таблице.

Использованные материалы:

1. Книга серии «Polygon» «Су-34»
А.Михеев, А.Фомин, ОАО «Любимая Книга», 1995. ISBN 5-7656-0002-6

Авиамодель Су-32 и Як-130

Авиамодель Су-32 и Як-130

Авиамодель Су-32

Су-32 — экспортный ударный вариант фронтового бомбардировщика Су-34. Впервые был представлен на международных выставках в 1995-м году. Этим самолётом будет оснащаться береговая авиация. Основные применения — противокорабельные, противолодочные и другие ударные операции в зоне усиленной ПВО.

В декабре 1994 г. совершил вылет и первый серийный Т-10В-5, а в 1995 г. он уже был представлен на Парижском авиасалоне. К тому времени его название поменялось на Су-32ФН (в английской транскрипции SU-32FN, что означало Su-32 Fighter Navy — истребитель морской). Очевидно, решили, что желающих купить фронтовой бомбардировщик на мировом рынке будет найти трудно, а если предложить самолет для обороны морских рубежей, то продать его будет легче. Размерност ь машины и ее внутренние объемы позволяют установить большое количество аппаратуры различного назначения для решения конкретных задач, в том числе и для борьбы с кораблями и подводными лодками. Предварительные проработки были проведены в ОКБ в 1995-97 гг. Предлагалось, оставив практически без изменения базовый комплекс, разместить в хвостовом обтекателе средства поиска подводных лодок — магнитометры и гидроакустические буи, а также дополнить номенклатуру вооружения новыми противокорабельными ракетами типа «Москит» (ЗМ80) и «Альфа», последние можно подвешивать до четырех штук. Кроме этого, в печати проходила информация о создании на базе Су-32ФН самолета-разведчика и постановщика помех, но официально эту информацию представители ОКБ пока не подтвердили. Двухместный цельнометаллический свободнонесущий среднеплан, выполненный по схеме “триплан”, оснащённый дополнительным ПГО, с двумя двигателями и трёхстоечным убираемым шасси, с использованием двухколёсного носового шасси с усиленной стойкой. Подфюзеляжных килей не имеет. Планер самолёта выполнен из алюминиевого-литиевых сплавов с ограниченным применением титана и нержавеющих сталей. Крыло, интегрально сопряжённое с фюзеляжем, трапецивидное и имеет стреловидность по передней кромке 42°. ПГО выполнено цельноповоротным. Стабилизатор — дифференциально отклоняемый. Рабочие места экипажа размещены рядом, одно возле другого, «плечом к плечу», что значительно снижает их утомляемость и улучшает взаимодействие. Экмпаж находится в закрытой гермокабине, оснащённой системой отопления и кондиционирования воздуха. Вход осуществляется через носовую нишу шасси по откидному трапу. Сама кабина выполнена как единая бронекапсула. Броня — титановая. Толщина стенок доходит до 17 мм. Остекление — так же бронированное. 2 катапультных кресла типа К-39ДМ позволяют аварийно покидать неподвижно стоящую машину. Силовая установка состоит из ТРДДФ АЛ-35Ф с тягой на форсаже по 12800 кГ. Самолёт оборудован системой дозаправки топливом в полёте.

Субботний день, 27 декабря 1997 г., на аэродроме Hовосибирского авиационного производственного объединения (HАПО) им.В.П.Чкалова радовал хорошей погодой: ясное небо, мороз около -14oС, умеренный ветер. По плану на II.00 намечено проведение пробежек второго самолета Су-32 установочной серии, а на следующий день — первый вылет. Однако по докладу начальника летно-испытательной станции Юрия Hагорного «метео дает» на воскресенье снегопад. Генеральный директор HАПО Александр Бобрышев после нескольких минут раздумья назначает новую дату первого вылета — сегодня, в 15.00. 11.00. Самолет медленно выруливает на полосу со стороны летно-испытательной станции. Разбег — торможение, разбег — торможение. В конце полосы самолет разворачивается и возвращается на исходную позицию.Скоростная рулежка с подъемом носового колеса — также без замечаний. Традиционный разбор в кабинете начальника ЛИС. Доклады летчика-испытателя HАПО им. В.П.Чкалова Евгения Рудакаса и летчика-испытателя АООТ «ОКБ Сухого» Игоря Соловьева подтверждают: самолет к полету готов. 15.05. Гул мощных двигателей разрывает тишину над аэродромом. Стремительный короткий разбег, и изящная машина растворяется в небе. 15.45. Окружившие самолет на стоянке специалисты уже поздравляют пилотов и друг друга: установочная серия Су-32 пополнилась новым образцом.

Разведывательно-ударный самолет берегового базирования Су-32 предназначен для поиска и уничтожения надводных кораблей и подводных лодок противника на значительном удалении от обороняемой территории. Самолет способен эффективно выполнять оборону морской экономической зоны прибрежных государств днем и ночью в условиях плохой погоды и радиопротиводействия. Кроме того, летные качества самолета Су-32 наряду с высокоавтоматизированным комплексом бортового радиоэлектронного оборудования и мощным набором управляемых ракет класса «воздух — воздух» позволяют обеспечить надежную защиту от авиационных средств нападения, действующих с морских направлений.

Двухместный сверхзвуковой самолет Су-32, являясь, согласно принятой ныне классификации, новым самолетом четвертого поколения , унаследовал от своего знаменитого предшественника — истребителя семейства Су-27 — целый ряд наукоемких технологий. Обводы его крыла, стабилизатора и вертикального оперения соответствуют самолету Су-27. Как и Су-27, он имеет интегральную аэродинамическую компоновку и адаптивное крыло, передняя и задняя кромки которого автоматически, по командам цифровой многоканальной электродистанционной системы управления, отслеживают текущие значения угла атаки и перегрузки. Hа Су-32 эта же система в автоматическом режиме управляет положением ПГО.

Специфика боевого предназначения Су-32 обусловила ряд отличий в конструкции самолета. Существенные изменения претерпели фюзеляж и шасси. Самое характерное — новая кабина экипажа: пилот и штурман-оператор размещаются в сварной бронекабине «бок о бок» для их наилучшего взаимодействия. Кабина оптимизирована для длительных полетов (летчики могут вставать с кресла, выпрямляться в полный рост, принимать горячую пищу).

Система жизнеобеспечения до высоты 10 км поддерживает давление воздуха в кабине, позволяющее экипажу работать без кислородных масок. Катапультируемые кресла К-36ДМ дают возможность аварийного покидания машины на всех режимах полета, включая катапультирование с уровня земли при нулевой скорости.

Основная концепция самолета Су-32, его не имеющий аналогов облик, а также идеология кабины, обеспечивающая высокую боевую живучесть машине и комфортные условия работы экипажу, сформированы непосредственно генеральным конструктором АООТ «ОКБ Сухого» Михаилом Петровичем Симоновым. Генеральный конструктор заложил в проект самые перспективные разработки

отечественного бортового радиоэлектронного оборудования. Выбранная им архитектоника в сочетании с каналом мультиплексного информационного обмена позволяет безболезненно заменять отдельные системы БРЭО на более совершенные по мере развития самолета Су-32.

Самолет оборудован комплексом бортового радиоэлектронного оборудования «Морской змей», предназначенным для разведки, наблюдения за поверхностью моря, поиска подводных лодок, обнаружения мин и борьбы с надводными кораблями. Структура комплекса является раздельно-интегральной. Все информационные системы скомпонованы как автономное оборудование, в состав которого входят вычислительные блоки БЦВМ «Аргон». Модульная конструкция всего комплекса, определенное дублирование программного обеспечения и оборудования, а также одновременная работа всех информационных систем позволяют выполнить боевую задачу даже при выходе из строя части информационных систем. Кроме того, раздельная конструкция позволяет легко изменять конфигурацию комплекса, то есть делать его менее сложным и дорогим или добавлять некоторые новые информационные системы при необходимости.

Все составляющие комплекса управляются через центральную компьютерную систему, которая обеспечивает полную координацию работы, обмен данными и интеллектуальную помощь экипажу самолета Су-32 при выполнении боевой задачи во всем диапазоне условий применения. При выполнении задачи морского патрулирования самолет Су-32 обеспечивает сбор данных по наличию цели в заданной зоне поиска, обнаружение радиолокационных и акустических демаскирующих признаков цели. В определенных условиях обнаруживаются оптические демаскирующие признаки цели на большом удалении. При этом комплекс позволяет осуществлять наблюдение за береговой обстановкой и контроль ситуации в портах. Кроме того, когерентная РЛС комплекса «Морской змей» обнаруживает и определяет местонахождение воздушных целей (включая малоразмерные), находящихся над морем на удалении 150-200 км. Морское патрулирование обеспечивается РЛС, системой электронной разведки и ИК-телевизионной системой.

Задача борьбы с надводными кораблями решается с помощью использования вышеупомянутых информационных систем. Самолет находится на максимально возможном удалении от зоны действия корабельных средств ПВО и осуществляет работу в условиях активных и пассивных помех. Противокорабельное вооружение самолета Су-32 размещается на 12 наружных узлах под фюзеляжем, мотогондолами и консолями крыла. Общий вес вооружения — 8000 кг. В его состав входят противокорабельные управляемые ракеты ASM-MSS, ASM-MS с дальностью действия до 250 км, противокорабельные управляемые ракеты ASM-M с дальностью полета 70 км, противокорабельные ракеты АSM-M2 с дальностью действия 180 км, управляемые ракеты AGM-TTC с телевизионной командной системой наведения, торпеды, гидроакустические буи и управляемые ракеты класса «воздух- воздух». Возможна подвеска обычных авиабомб.

Самолет Су-32 с комплексом БРЭО «Морской змей» самостоятельно решает все без исключения задачи борьбы с подводными лодками, а также может участвовать в поиске подводной лодки, определяя местонахождение, осуществляя слежение за ней и уничтожение лодки после установления другими средствами факта ее присутствия. Интеллектуальная система помощи экипажу обеспечивает непрерывность выполнения боевой задачи без вмешательства оператора, предоставляя несколько вариантов решения. При этом обязанностью оператора является мониторинг автоматического выполнения боевой задачи вплоть до принятия решения. Hа рабочем месте оператора имеются два индикатора с большим прямоугольным дисплеем на ЭЛТ и панелью на жидких кристаллах. Индикаторы допускают одновременную индикацию информационных данных от различных систем. В состав бортовых средств обнаружения подводной лодки входят:

  • РЛС в комплексе с гидроакустическими буями, включая пассивные направленные гидроакустические буи, работающие в диапазоне звуковых и инфразвуковых частот, активные направленные гидроакустические буи и средства образования взрывной волны. По своим характеристикам они превосходят известные американские буи типа SSQ-53B, SSQ-77А, SSQ-75.

  • РЛС как средство обнаружения малоразмерных объектов (например, перископы подводных лодок и шноркели), контроля за работой гидроакустических буев, а также навигации. Характеристики РЛС превосходят характеристики американского радара АN/АPS-137. Hадо отметить, что входящее в состав гидролокационной системы оборудование и соответствующее программное обеспечение могут быть легко модифицированы и адаптированы к работе с гидроакустическими буями, применяемыми в Великобритании.

  • Магнитометр, регистрирующий вызванное наличием подводной лодки искажение магнитного поля Земли. По своим характеристикам он сходен с известными системами АN/АSQ-81 или АH/АSQ-502. Эффективность обнаружения с его помощью магнитных аномалий и слежения за лодкой может быть повышена при совместном использовании его с системой гидроакустических буев.

  • ИК-телевизионная система с телевизионным (оптическим) и инфракрасным каналами получения данных, которые могут использоваться независимо или совместно, с учетом погодных условий и времени суток.

  • Система электронной разведки (основной режим работы — ожидание, и в то же время может обнаружить, идентифицировать и определить направление на радиооборудование загоризонтной подводной цели).

  • Центральная вычислительная управляющая система .

Боевые возможности Су-32 привлекают к нему всеобщее внимание в мире. По мнению многих зарубежных специалистов, самолет Су-32 представляет собой новую авиационную систему оружия наступательно-оборонительного назначения с расширенными возможностями действий по наземным, надводным/подводным целям на значительном удалении от береговой черты, с возможностью воздушного патрулирования для обнаружения и уничтожения морских целей при сохранении высокоэффективной способности действовать по воздушным целям. Hеобходимо отметить, что специфика и сложность решаемых Су-32 боевых задач, не ограничивают возможности создания по желанию заказчика новых его модификаций.

Самолеты Су-32 дважды (в 1995 и 1997 гг.) выставлялись на наиболее престижном авиасалоне в Ле Бурже, вызывали большое внимание специалистов и всеобщее восхищение посетителей.

Весной 1997 г в НАПО завершилось изготовление самолета установочной партии — Т-10В-6 (бортовой №46) Первый полет на нем был выполнен 27 декабря 1997 г. В то же время темпы постройки и испытаний Су-34 падали очередную машину (Т-10В-7, бортовой №47) удалось вывести на аэродром только спустя три года. Облет ее состоялся 22 декабря 2000 г. К тому времени Су-34, с 1999 г. официально представляемый ОКБ Сухого под названием Су-32МФ («многофункциональный»), успел стать мировым рекордсменом 28 июля 1999 г. летчик-испытатель ОКБ Сухого Игорь Вотинцев и штурман-испытатель Александр Гайворонский, стартовав с аэродрома ГЛИЦ Министерства обороны России в Ахтубинске на одном из первых серийных самолетов, представленных в администрацию ФАИ как Су-32МФ №66 003, достигли высоты полета 14727 м с грузом 5000 кг. Взлетная масса самолета в этом полете, в ходе которого попутно было установлено еще три рекорда (высота полета с грузом в 1 и 2 т и максимальная масса груза, поднятого на высоту 2000 м), составила 36160 кг, что соответствовало классу С-11 в группе 3 — реактивные самолеты со взлетной массой 35-45 т.

Спустя неделю, 3 августа, аналогичный рекордный полет предприняли военные испытатели ГЛИЦ — летчик Вячеслав Петруша и штурман Александр Ощепков, достигшие высоты 15063 м с грузом 5 т и поднявшие груз 5129 кг на высоту 2000 м (два рекорда) На этот раз взлетная масса Су-32МФ составила 34130 кг (класс С-1к, группа 3, взлетная масса 25-35 т).

Еще три мировых авиационных рекорда было установлено на Су-32МФ во время проведения Дня ОКБ Сухого на МАКС-99 19 августа 1999 г летчик-испытатель Игорь Соловьев и штурман-испытатель Владимир Шендрик, взлетев с аэродрома ЛИИ им М М Громова, улучшили недавние достижения своих коллег Вотинцева и Гайворонского, достигнув высоты полета 16206 м с грузом в 1 и 2 т, и установили новый рекорд массы груза, поднятого на высоту 15000 м, — 2330 кг Рекорды были зафиксированы в классе реактивных самолетов взлетной массой 35-45 т.

Документы о рекордных полетах Су-32МФ были переданы в Международную авиационную федерацию ФАИ и 29 марта 2000 г. зарегистрированы в качестве пяти официальных мировых авиационных рекордов. По состоянию на 2005 г. три из них (высота полета с грузом 5 т в двух классах и подъем груза на высоту 15 км) по-прежнему числятся действующими, а показатели высоты полета с грузом в 1 и 2 т улучшены 1 августа 2003 г. другими российскими летчиками — В. Гуркиным и А. Козаченко, выполнившими серию рекордных полетов на истребителе-перехватчике МиГ-31.

Основные отличия самолета Су-32ФН от самолета Су-34:

  • несколько изменен состав БРЭО: в него включена доработанная БРЛС с улучшенными характеристиками работы над морем и повышенной дальностью обнаружения надводных целей, новая оптико-электронная обзорно-прицельная система с тепловизионным, телевизионным и лазерным каналами, магнитометр; модифицированы навигационное и связное оборудование, аппаратура разведки и РЭП;

  • обеспечено применение 72 радиогидроакустических буев (активных, пассивных и взрывных акустических генераторов), размещаемых в подфюзеляжном контейнере;

  • в состав вооружения дополнительно включены 2 тяжелые противокорабельные ракеты массой по 4000 кг с дальностью пуска 150 км, 3 противокорабельные ракеты массой по 1500 кг с дальностью пуска 250 км, 4 противолодочные самонаводящиеся торпеды.

Вооружение самолета подразделяется на стрелково-пушечное, управляемое ракетное класса «воздух-воздух», управляемое ракетное класса «воздух-поверхность», неуправляемое ракетное и бомбардировочное. Стрелково-пушечное вооружение представлено встроенной автоматической скорострельной одноствольной пушкой калибра 30 мм типа , установленной в наплыве правой половины крыла, с боекомплектом 150 патронов. Ракетное и бомбардировочное вооружение размещается на авиационных пусковых устройствах (АПУ), авиационных катапультных устройствах (АКУ) и балочных держателях (БД), подвешиваемых на 12 точках: 6 — под консолями крыла, 2 — под законцовками крыла, 2 — под гондолами двигателей и 2 — под центропланом между мотогондолами (по схеме «тандем»).

На самолете может быть подвешено до 8 управляемых ракет «воздух-воздух» средней дальности типа с полуактивными радиолокационными (Р-27Р, Р-27ЭР) или тепловыми (Р-27Т, Р-27ЭТ) головками самонаведения, до 10 ракет средней дальности РВВ-АЕ с активными радиолокационными головками самонаведения и до 6 ракет ближнего маневренного боя с тепловыми головками самонаведения. Типовой вариант вооружения самолета при решении задач «воздух-воздух» состоит из 8 ракет Р-27Э (или РВВ-АЕ) и 4 ракет Р-73.

В состав управляемого вооружения класса «воздух-поверхность» входят 6 ракет общего назначения Х-29Т с телевизионными головками самонаведения, 6 ракет Х-29Л, Х-25МЛ или С-25ЛД с полуактивными лазерными головками самонаведения, 6 корректируемых бомб КАБ-500Кр с телевизионно-корреляционными головками самонаведения или КАБ-500Л с полуактивными лазерными головками самонаведения, 3 ракеты средней дальности Х-59М с телевизионно-командной системой наведения, 3 корректируемые бомбы КАБ-1500, 6 противокорабельных ракет Х-31А с активными радиолокационными головками самонаведения и 6 противорадиолокационных ракет Х-31П с пассивными радиолокационными головками самонаведения. На модификации Су-32ФН дополнительно предполагается обеспечить применение тяжелых противокорабельных ракет ASM-MSS и ASM-MS.

Максимальная масса неуправляемого вооружения класса «воздух-поверхность» составляет 8000 кг. В его состав могут входить 3 бомбы ФАБ-1500М54, 16 бомб ФАБ-500М54 или 14 бомб ФАБ-500М62 или 14 зажигательных баков ЗБ-500 или 36 бомб ФАБ-250М54 (на однозамковых и многозамковых балочных держателях), 48 бомб ОФАБ-100-120 (на многозамковых балочных держателях), 8 контейнеров КМГУ, 120 неуправляемых ракет С-8(в 6 блоках Б-8М1), 30 ракет С-13 (в 6 блоках УБ-13), 6 ракет С-25 (в пусковых устройствах О-25).

Авиамодель Су-30мкк

Су-30МКИ не стал последним самолетом «тридцатой» серии, предназначенным для экспорта Специально для Китая была создана еще одна модификация «тридцатки» —Су-30МКК, соединившая в себе некоторые особенности самолетов Су-30МКИ и Су 35.

По программе Су-30МКК в ОКБ Сухого в начале 1999 года был доработан пер выи прототип Су-30 — опытный самолет Т-10ПУ-5 (с синим бортовым номером «05»). После переделки машина соверши ла первый полет с аэродрома ЛИИ 9 марта 1999 года Первые три «настоящих» прототипа Су-30МКК строились на КнААПО 19 мая того же года Вячеслав Аверьянов с заводского аэродрома в Комсомольске на-Амуре поднял в воздух машину с синим бортовым номером «501» а летом завер шилась сборка второго серийного Су ЗОМКК с синим бортовым номером «502» Первый был окрашен в стандартный трех цветныи серо-голубой камуфляжный цвет с надписью «Су-30МКК» на килях второй — в однотонный темно-серый (на китайский манер) с «коньячными» полосами и надписью «Су-30МК» на килях Третий и четвертый самолеты с черными бортовыми номерами «503» и «504» имели ярко-желтую окраску, поскольку были покрыты грунтовкой (впрочем, борт «503» позже получил серую окраску и синий номер).

Построенные Су-30МКК отличались от Су-30МКИ вертикальным оперением большей площади, высоты и толщины от самолета Су-35, а также штатными серийными двигателями АЛ-31Ф без системы управления вектором тяги Кроме этого на китайском варианте не устанавливался дестабилизатор.

Многоцелевой истребитель Су-30МКК оборудуется модернизированной бортовой РЛС Н001М разработанной в НИИП им В В Тихомирова которая позволяет на истребителе применять ракеты РВВ-АЕ и новой оптико-локационной станцией, созданной в ЦКБ «Геофизика» Ком плекс бортового оборудования самолета разработан Раменским приборостроительным конструкторским бюро (РПКБ) В нем предусмотрено внедрение ЦВМ нового поколения с новым программным обеспечением связанной с основными подсистемами бортового оборудования и комплекса вооружения мультиплексными каналами информационного обмена На самолете используется и новая система индикации с многофункциональными дисплеями на жидких кристаллах На истребителе предусмотрено применение неуправляемого и управляемого высокоточного оружия для поражения наземных целей (в частности ракет Х-59М с телевизионно-командной системой наведения, X 29Т с телевизионной головкой самонаведения противорадиолокационных ракет Х31П и корректируемых бомб КАБ-500КР Оружие может подвешиваться в 12 точках его масса может достигать 8 т.

Производство Су-30МКК КнААПО освоило в рекордно короткие сроки. По признанию некоторых конструкторов, работа шла невиданными с советских времен темпами. Прототип Су-30МКК (борт 05) был собран в Москве силами ОКБ и впервые поднят в воздух 20 февраля 1999 года. После этого на КнААПО были собраны два предсерийных самолета (бортовые номера 501 и 502), первый из которых был испытан уже 9 марта (по данным Jane’s Intelligence Review — 19 мая) 1999 года. Пилотировал самолет летчик-испытатель Вячеслав Аверьянов. «Борт 502» свой первый полет осуществил в июне.

27 августа 1999 года Россия и Китай подписали соглашение о поставке в течении трех лет 45 российских истребителей Су-30МКК. Общая сумма контракта составляет около 2 млрд долларов. С российской стороны в нем принимают участие разработчик истребителя «ОКБ Сухого» и КнААПО.

На 10 августа 2000 года всего было собрано 7 истребителей Су-30МКК. Все они должны были быть поставлены КНР в 2000 году. Это видимо и вызвало пристальное внимание российских, китайских и западных экспертов и журналистов к Су-30МКК (борт 502), который участвовал в чжухайском салоне (6-12 ноября 2000 года, КНР).

Авиамодель Су-30мки

Авиамодель Су-30мки

Авиамодель Су-30мки

Авиамодель Су-30мки

Авиамодель Су-30мкi

30 ноября 1996 года с Индией было подписано соглашение о поставке 40 истребителей и 8 запасных двигателей на сумму 1,8 млрд долл. Первоначальные поставки предусматривали самолеты в варианте Су-30К, которые затем будут модернизированы. В конструкцию индийского варианта истребителя предполагалось внедрить последние достижения в области аэродинамики, силовой установки и БРЭО, которые тогда лишь отрабатывались на опытных самолетах семейства Су-27. В частности, Су-30МКИ(модернизированный коммерческий индийский) должен был иметь цельноповоротное ПГО, двигатели с УВТ и БРЛС с ФАР, комплекс вооружения, позволяющий наносить упреждающий удар по любым, в том числе и малозаметным воздушным целям, вести борьбу с самолетами РЭБ, ДРЛО и ВКП, атаковать наземные и надводные объекты без входа в зону их ПВО.

Первые восемь самолетов Су-30К в разобранном виде (по две машины четырьмя рейсами — 19 и 26 марта, 9 и 15 апреля 1997 года) доставлялись в Индию самолетом Ан-124 «Руслан». Сборка и облет на месте проводились специалистами и летчиками ИАПО. На вооружение ВВС Индии первые самолеты поступили 11 июня 1997 года и вошли в состав 24-й авиационной эскадрильи Hunting Hawks, дислоцированной на авиабазе Lohegaon.

Одновременно ИАПО совместно с ОКБ Сухого продолжили мероприятия по дальнейшей доработке истребителя Су-30К согласно последним требованиям ВВС Индии. На серийный Су-30 (бортовой №56) было установлено ПГО, новые двигатели АЛ-31ФП с изменяемым в двух плоскостях вектором тяги и адаптированные под индийские сорта топлива. Позднее была усилена передняя опора шасси, получившая спарку колес. 23 апреля 1997 года самолет (обозначение в ОКБТ-10ПМК-2) был передан на испытания в ЛИИ им. М.М. Громова, где 1 июля 1997 года летчик-испытатель ОКБ В.Ю. Аверьянов поднял первый прототип Су-30МКИ (бортовой №56) в небо.

В результате объявленного Индией конкурса по БРЭО для самолета Су-30МКИ к марту 1998 года был выбран комплекс, состоящий из систем российского, французского, израильского и собственно индийского производства. Основными фирмами-поставщиками оборудования стали французские фирмы SAGEM и Sextant Avionique, которые не задолго до этого получили право на участие в программах модернизации индийских самолетов МиГ-21, МиГ-27 и «Ягуар». Комплексная СУВ включает РЛПК и ОЭПрНК в составе пилотажно-навигационного комплекса, ОЛС, НСЦ, СУО, СОИ и цифровой вычислительной системы.

Особым отличием перед другими экспортными вариантами «сушек», у Су-30МКИ является наличие в составе РЛПК новейшей всепогодной импульсно-доплеровской РЛСН011М. Эта станция проходила испытания на предсерийном Су-35 (бортовой №712) и является переходной к модели Н014, предназначенной для истребителя «пятого поколения» МиГ-МФИ. РЛС Н011М позволяет обнаруживать цели типа «истребитель» в свободном пространстве и на фоне подстилающей поверхности в ППС на дистанции 350 км и захватывать их на расстоянии 200 км, а также цели на поверхности земли или моря. РЛС способна сопровождать одновременно до 20 целей и атаковать 8, в том числе вертолеты, балистические и крылатые ракеты. Кроме того, БРЭО реализует автоматический маловысотный полет Су-30МКИ в режиме огибания рельефа местности и ее картографирование.

Прицельная часть ОЭПрНК выполняет те же функции, что и РЛПК, но только в простых метеоусловиях и отличается большей точностью и лучшей помехозащищенностью. ОЛСпредставляет собой комбинацию теплопеленгатора и лазерного дальномера. Теплопеленгатор обеспечивает обнаружение цели по тепловому излучению и ее угловое сопровождение, лазерный дальномер — измерение дальности до цели. Датчик ОЛС размещается перед фонарем кабины летчика в смещенном вправо сферическом обтекателе.

РЛПК и ОЭПрНК работают совместно, с взаимным обменом данными, что значительно повышает вероятность обнаружения, надежного сопровождения цели и ее атаки в условиях жесткого электронного противодействия.

НСЦ является эффективным средством прицеливания в условиях воздействия на летчика больших перегрузок и позволяет уверенно выиграть ближний маневренный бой за счет оперативного целеуказания системам самонаведения ракет и бортовым прицельным системам путем поворота головы летчика в направлении цели, в том числе находящейся далеко в стороне от траектории полета истребителя.

СУО осуществляет в автоматическом режиме процессы пуска авиационных средств поражения с заданными интервалами и в заданной последовательности после нажатия летчиком боевой кнопки.

Для использования различных комбинаций управляемого вооружения «воздух-поверхность» с ТКСН и лазерными ГСН самолет дополнительно комплектуется сменными подвесными контейнерами СУО. При этом тепловизионная система, служащая для обнаружения целей в инфракрасном диапазоне, обеспечивает возможность работы ночью и в сложных метеоусловиях. Размещение части аппаратуры в контейнерах на внешних узлах подвески позволяет в зависимости от оперативной обстановки быстро переоборудовать самолет для решения различных боевых задач.

СОИ обеспечивает индикацию необходимой пилотажно-навигационной и прицельной информации на широкоугольном индикаторе на уровне лобового стекла и многофункциональных цветных жидкокристаллических дисплеях. На Су-30МКИ реализована система управления комплексом БРЭО без снятия рук летчика с органов управления самолетом и двигателями. Многофункциональные пульты управления с многофункциональными индикаторами MFD-55 и/или цветным MFD-56 являются ядром системы управления комплексом БРЭО и позволяют решать разнообразные функции: от ввода полетного задания до решения боевых задач на основе заложенной типовой боевой ситуации.

Пилотажно-навигационный комплекс решает задачи навигации и пилотирования самолета на всех этапах полета, в простых и сложных метеоусловиях, в любое время года и суток, над сушей и над морем, в любых географических широтах.

Система автоматического управления обеспечивает выполнение полета по заданному маршруту и возврат на запрограммированный аэродром в ручном, автоматическом и директорном режимах пилотирования, выполнение предпосадочного маневра, заход на посадку до высоты 50 м в автоматическом режиме и повторный заход на посадку.

Навигационное оборудование включает аппаратуру спутниковой навигации, позволяющую работать с системами ГЛОНАСС (Россия) и НАВСТАР (CШA). При этом автоматически осуществляется переход на ту систему, которая в данный момент обеспечивает наивысшую точность.

Комплекс средств связи обеспечивает устойчивую двустороннюю радиотелефонную связь, а также засекреченную радиотелефонную и телекодовую связь с командными пунктами и между самолетами в воздухе с обменом информацией между самолетами группы в бою, распределением целей и целеуказанием. Наведение самолета на цель в директорном или автоматическом режиме с наземного или ВКП осуществляется по помехозащищенной радиолинии аппаратуры приборного наведения.

Су-30МКИ может использоваться для сопровождения, дальнего патрулирования и осуществления радиолокационного дозора, выступая в качестве ВКП. РЛС позволяет обеспечить одновременное наведение до четырех перехватчиков (Су-27, МиГ-29 и др.).

Комплекс РЭБ включает станцию активных помех Л005С (аналог AN/ALQ-135), эффективно подавляющую радиоэлектронные СУВ противника и обеспечивающую индивидуальную, взаимно-групповую и групповую защиту.

На самолете Су-30МКИ отклонение сопел двигателей производится в плоскостях, расположенных V-образно по углом ±32° к плоскости симметрии самолета. Дифференциальное отклонение сопел обеспечивает управление самолетом как по тангажу, так и по курсу, поскольку позволяет одновременно получить как вертикальную, так и боковую составляющую вектора тяги. Кроме того, большое разнесение мотогондол позволяет использовать для управления самолетом в путевом канале и разнотяг двигателей. В зависимости от выполняемого маневра поворот сопел выполняется синхронно или отлично от отклонения хвостового горизонтального оперения.

На истребителе установлена система дозаправки топливом в полете с выпускаемой телескопической штангой, размещенной в предкабинном отсеке слева. Дозаправка топливом в полете может осуществляться от танкеров Ил-78 или однотипных самолетов, оборудованных УПАЗ. Темп перекачки топлива составляет до 2300 л/мин. Штанга-топливоприемник снабжена фарами подсветки для проведения дозаправки в сумерках и ночью.

Второй прототип Су-30МКИ (бортовой №06, обозначение в ОКБТ-10ПМК-6) был собран в декабре 1997 года. Для этого самолета был использован планер одного из первых прототипов Су-30 — Т-10ПУ-6. Свой первый полет этот прототип совершил 23 марта 1998 года, после чего оба опытных Су-30МКИ, построенные на опытном производстве ОКБ Сухого в Москве, были продемонстрированы индийской военной делегации на аэродроме ЛИИ им. М.М. Громова 15 июня 1998 года. 16 августа 1998 года«борт 56» был показан на авиапараде в честь Дня Авиации в Тушино. За год на двух прототипах было выполнено более 140 испытательных полетов.

12 июня 1999 года, накануне открытия 43-го салона авиакосмической техники в Ле Бурже, первый прототип Су-30МКИ был потерян. Выполняя тренировочный полет, самолет (под обозначением Су-30МК, бортовой №01), пилотируемый летчиком-испытателем I класса Вячеславом Юрьевичем Аверьяновым и штурманом Владимиром Георгиевичем Шендриком, при выходе из пикирования коснулся хвостовой частью земли. В результате была повреждена система подачи топлива в форсажную камеру, которая загорелась, тем не менее, самолет все же какое-то время еще набирал высоту и с 40 метров рухнул на прилегающую к аэродрому территорию. Оба летчика благополучно катапультировались.

Год Кол-во
Индия
1997 8*
1999** 10*
2001 10***
2002 10***
2003 12***
* В варианте Су-30К
** Дополнительная партия по контракту между МО Индии и ГК «Росвооружение» от 18 декабря 1998 года
*** Ожидается

 

Не смотря на аварию, отношения с индийской стороной вылились в подписание 28 декабря 2000 года между новым госпосредником в сфере торговли оружием — «Рособоронэкспортом» и индийской авиационной корпорацией Hindustan Aeronautics Limited (HAL) контракта об организации лицензионного производства российских истребителей Су-30МКИ. Ранее на заводах HAL, так же на лицензионной основе, выпускались истребители-перехватчики МиГ-25 и истребители-бомбардировщики МиГ-27Л «Бахадур» (до 1996 года). Контрактом предусмотрено лицензионное производство на предприятиях корпорации HAL 140 истребителей Су-30МКИ, их бортового оборудования и двигателей АЛ-31ФП с УВТ. В программе, рассчитанной на сотрудничество на протяжении 17 лет, кроме «ОКБ Сухого» и ИАПО принимают участие фирма «А.Люлька-Сатурн», Уфимское моторостроительное ПО, Раменское приборостроительное КБ и ряд других российских предприятий. В рамках контракта индийской стороне будут переданы техническая документация и технологическое оборудование для переоснащения предприятий корпорации. Это самый крупный контракт (3,3 млрд долл) в российско-индийскомВТС. Первый Су-30МКИ, произведенный в Индии из российских комплектующих, поднимется в воздух в 2004 г. По оценкам экспертов, в 2004 г. будет произведено три машины, в 2005 г. — шесть, в 2006 г. — восемь, затем индийская сторона перейдет на выпуск десяти истребителей в год.

Характеристики Су-30К Су-30МКИ
Размах крыльев, м 14,70
Длина самолета без ПВД, м 21,935
Высота на стоянке, м 6,375
Площадь крыла, кв.м 62,0
Тип двигателя АЛ-31Ф АЛ-31ФП
Тяга двигателя на форсаже, кгс 2 х 12500 2 х 12800
Масса пустого самолета, кг N/A
Масса нормальная взлетная, кг 25000 29940
Масса взлетная максимальная, кг 34000
Максимальная скорость, км/ч 2125 2175
Практический потолок, м 19820 17500
Перегоночная дальность полета, км* 3000
Разбег на форсаже, м 550 N/A
Пробег, м 650-670 N/A
Количество точек подвески вооружения 12
Максимальный вес подвесного вооружения, кг 8000
Экипаж, чел 2
N/A — нет данных
* Без дозаправки, 5200 км с одной дозаправкой, 6900 — с двумя

Вооружение: автоматическая одноствольная пушка ГШ-301 (30 мм, 1500-1800 выстр./мин, 150 патронов); УР класса «воздух-воздух» ближнего боя типов Р-60МК и Р-73РДМ2, средней дальности типов Р-77 (РВВ-АЕ) (до 50 км), Р-27РЭ1/ТЭ1 (до 65 км); УР класса «воздух-поверхность» типов Х-29Т/Л, Х-25МП, Х-31А/П, Х-59М; корректируемые авиабомбы КАБ-500КР/Л и КАБ-1500КР/Л; свободнопадающие авиабомбы калибров от 100 до 500 кг; бомбовые кассеты различных типов; тактические ядерные боеприпасы; НУРС типов Б-8М-1 (20х80 мм) и Б-13Л (5х130 мм), 250-мм С-25. Предусмотрена также подвеска контейнеров с аппаратурой РЭБ, лазерными дальномерно-целеуказательными системами, ИК-станциями.

Авиамодель Су-27

Серийный выпуск истребителей Су-27 развернулся в 1982 г. на авиационном заводе в г. Комсомольск-на-Амуре. Это предприятие, имевшее к тому времени почти полувековую историю, уже более 20 лег строило сверхзвуковые самолеты марки «Су». Заложенный летом 1934-го, два гада спустя завод № 126 приступил к выпуску разведчиков Р-б (АНТ-7) конструкции А.Н.Туполева. С 1938 г. здесь строились дальние бомбардировщики ДБ-3 ОКБ СВ.Ильющина и их модификации, в первую очередь, ДБ-ЗФ (Ил-4). В военные годы в Комсомольске-на-Амуре собрали более 2700 Ил-4, внесших значительный вклад в победу над врагом. После войны завод выпускал транспортные самолеты Ли-2, а с 1950 г. переключился на производство реактивной авиационной техники. Сначала здесь был освоен выпуск истребителей МиГ-15бис, а затем МиГ-17 и МиГ-17Ф. Производство «мигов» продолжалось в Комсомольске-на-Амуре до 1958 г. К этому времени на предприятии построили свыше 3000 различных модификаций МиГ-15 и МиГ-17.

В середине 50-х гг. на заводе № 126 началась подготовка к выпуску первых для предприятия сверхзвуковых боевых самолетов. Ими стали фронтовые истребители Су-7 ОКБ П.О.Сухого. Первый серийный Су-7 был поднят в воздух в марте 1958 г., а спустя два года в сборочном цеху появились самолеты новой модификации — истребители-бомбардировщики Су-7Б. Их производство в различных вариантах (Су-7БМ, Су-7БКЛ, Су-7БМК, Су-7У, Су-7УМК) продолжалось до 1971 г., после чего завод, получивший новое название «Дальневосточный машиностроительный завод им. Ю.А.Гагарина» (ДМЗ), полностью переключился на выпуск модернизированных самолетов с крылом изменяемой геометрии Су-17. Первые такие машины покинули сборочный цех в 1970 г., а уже через два года им на смену пришли истребители-бомбардировщики Су-17М с более совершенным двигателем АЛ-21Ф-3.
С 1974 г. в Комсомольске-на-Амуре строились самолеты Су-17М2 с модернизированным оборудованием и управляемым вооружением класса «воздух-поверхность», с 1976 г. — самолеты Су-17МЗ с увеличенным запасом топлива и повышенной боевой эффективностью и учебно-боевые Су-17УМ, с 1980 г. — самолеты Су-17Н4 с цифровым прицельно-навигационным комплексом. Самолеты Су-17 получили широкое распространение в частях истребительно-бомбардировочной авиации отечественных ВВС. Немало самолетов сегодня продолжают нести службу и в вооруженных силах зарубежных государств. С 1972 г. на ДМЗ им. Ю.А.Гагарина строился истребитель-бомбардировщик Су-20 (вариант Су-17М), поставлявшийся в страны Восточной Европы; с 1976 г. выпускались самолеты Су-22 (вариант Су-17М2 с двигателем Р29БОЗОО), а с 1978 г. — Су-22М и Су-22УМ (модификации Су-17МЗ и Су-17УМ). Эти машины поставлялись в страны Варшавского Договора, ряд арабских государств и Перу. Экспортные варианты самолетов семейства Су-17 неоднократно модернизировались (с 1982 по 1990 гг. выпускались одноместные и двухместные истребители-бомбардировщики Су 22МЯ, Су-22М4, Су-22УМЗ, Су-22УМЗК). Всего за годы производства самолетов Су-17, Су-20 и Су-22 было создано полтора десятка различных серийных модификаций истребителя-бомбардировщика, выпущенных общим количеством более 1000 экземпляров. Освоение серийного производства истребителей 4-го поколения Су-27, подготовка которого началась в 1976 г., потребовало от специалистов завода полного напряжения сил. Слишком уж отличался в конструктивно-технологическом плане новый истребитель от строившихся на предприятии в то время самолетов Су-17, и слишком жесткими были сроки, отведенные правительством для переналадки производства. К основным особенностям Су-27, к которым пришлось привыкать комсомольчанам, относилось широкое применение в конструкции самолета титановых сплавов, крупногабаритных монолитных панелей, сварки, как одного из основных технологических процессов сборки, а также использование на истребителе сложного комплекса бортового радиоэлектронного оборудования.
Конструктивно-технологические особенности самолета поставили перед производственниками немало сложных задач. Количество новых технологических процессов, подлежащих освоению, исчислялось многими десятками. Трудоемкость изготовления отдельных агрегатов и узлов была непомерно велика, что ограничивало возможности быстрого развертывания серийного производства.
Широкий крут научно-технических проблем был связан с применением в конструкции самолета высокопрочных титановых сплавов, Механическая обработка титановых силовых узлов должна была производиться на металлорежущих станках с резцами и фрезами повышенной жесткости, способных развивать большие крутящие моменты при невысоких скоростях резания. Технологические участки, оборудованные такими станками с ЧПУ, были созданы в механических цехах. Потребовалось и создание специализированных участков для выполнения пожароопасных процессов зачистки титановых узлов после механической обработки.
В заготовительно-штамповочном производстве необходимо было освоить процессы формообразования деталей из труднодеформируемых листовых и профильных заготовок. Ряд научных организаций рекомендовал для этого изготовить дорогостоящие керамические (на основе стекла) штампы, в которых осуществлялось бы изотермическое формообразование листовых деталей. Штамп вместе с заготовкой должен был нагреваться в специальной печи, а после формообразования вся система (печь-штамп-деталь) остывала бы до определенной температуры, ниже которой деталь сохраняла свою форму. Только после этого деталь можно было снять, и процесс мог бы повторяться. Простой расчет, выполненный руководителями КнААПО показал, что для серийного производства такая технология неприемлема из-за низкой пропускной способности, большой стоимости оборудования и оснастки. Поэтому заводские специалисты занялись поиском других способов решения проблемы. Найденное решение предусматривало нагрев заготовки электрическим током при формообразовании на имеющемся оборудовании с применением несложной оснастки. Понадобилось подобрать подходящие источники тока, отработать технологические режимы и оснастку. В итоге новый технологический процесс был освоен и внедрен в серийное производство.
Много проблем вызвала необходимость сварки титановых узлов больших и малых толщин. Были приобретены специализированные сварочные установки, отработаны режимы сварки и методы контроля качества сварных швов. В числе освоенного уникального оборудования — установка электронно-лучевой сварки в вакууме ЭЛУ-21. В процессе подготовки производства Су-27 на заводе был создан и дооборудован специализированный слесарно-сварочный цех.
Титановые узлы после формообразования и сварки требуют термофиксации — процесса нагревания и последующего медленного охлаждения в вакууме в зажатом состоянии, после чего обеспечивается неизменность заданной формы полученных деталей. Для реализации этого технологического процесса были приобретены, смонтированы и освоены специализированные установки вакуумного нагрева, сосредоточенные на идиом производственном участке.
В конструкции самолета Су-27 широко применялись вафельные панели, многие из которых имели одинарную или двойную кривизну. Дня фрезерования таких панелей был создан специализированный цех, оборудованный крупногабаритными станками с ЧПУ, а процессы формообразования и поверхностного упрочнения таких панелей освоил заготовительно-штамповочный цех.
В числе других новых технологических процессов, освоенных при подготовке производства Су-27, были: формообразование деталей из руднодеформируемого сплава 01420, изготовление металлофторопластовых втулок, упрочнение отверстий методом раскатывания и дорнировапия, нарезание резьб в труднообрабатываемых материалах специализированными метчиками с корригированным профилем зуба, выполнение большого количества отверстий в панели защитного устройства воздухозаборников методом перфорации на электроэрозионных станках и многие другие.
В сборочном и монтажно-испытательном производствах пришлось решить множество вопросов, связанных с обеспечением взаимозаменяемости, уменьшением объема ручных и подгоночных работ, сокращением технологического цикла сборки. Были освоены изготовление и укладка электрожгутов из новых более жестких проводов. Для обработки и настройки бортового оборудования спроектировали и построили специальные, не проницаемые для излучений, помещения, оборудованные автоматизированными испытательными стендами. Развертывание серийного производства Су-27 потребовало реконструкции и технического перевооружения практически всех цехов основного и вспомогательного производства. Завод пополнился сотнями единиц современного технологического оборудования.
Несмотря на высокую сложность постатейных задач, напряженный труд коллектива завода в Комсомольскс-на-Амуре обеспечил соблюдение сроков по запуску самолета в серийное производство. В итоге уже в 1979 г. на ДМЗ им. Ю.А.Гагарина были собраны первые образцы Су-27 в исходном варианте компоновки, а в 1981 г. — первые самолеты серийной компоновки. Большой вклад в организацию серийного выпуска самолета Су-27 внесли директор завода В.Н.Авраменко, главный инженер В.Шуценко, главный металлург Т.Б.Бетлиевский, заместители главного инженера О.В.Глушко и Б.В.Целыбеев. Значительную помощь в освоении производства Су-27 в Комсомольске-на-Амуре оказали специалисты созданного при заводе филиала ОКБ ГЮ.Сухого, возглавлявшегося в то время А.Н.Кнышевым. После назначения А.И.Кнышева на должность главного конструктора ОКБ по самолету Су-27 филиал конструкторского бюро на ДМЗ возглавил АЯ.Маранов.
В 1985 г. на предприятии выпустили установочную партию двухместных учебно-боевых самолетов Су-27УБ, в 1989 г. началось производство корабельных истребителей Су-27К (Су-33), в 1992 г. — модернизированных многоцелевых истребителей Су-27М (Су-35 и Су-37). С середины 80-х гг. завод в Комсомольске-на-Амуре — основное и единственное предприятие отечественной авиапромышленности по изготовлению всех одноместных модификаций семейства истребителей Су-27. С конца 90-х гг. здесь начато освоение производства и новых двухместных вариантов — корабельного учебно-боевого Су-27КУБ и многоцелевого Су-ЗОМКК.
Необходимо отметить, что помимо выпуска серийных самолетов, уже 20 лет комсомольский завод в кооперации с ОКБ П.О.Сухого участвует в изготовлении практически всех опытных экземпляров истребителей семейства Су-27.
За годы серийного производства конструкторы и технологи завода внедрили целый ряд оригинальных предложений по улучшению конструкции, повышению надежности, технологичности и совершенствованию эксплуатационных характеристик.
Успехи авиационного завода в Комсомольске-на-Амуре в производстве авиационной техники отмечены рядом правительственных наград. 18 июля 1942 г. предприятие было награждено Орденом Ленина, а 18 январяря 1971 г. — Орденом Октябрьской революции. В 1989 г. ДМЗ им. ЮАГагарина был преобразован в Комсомольское-на-Амуре авиационное производственное объединение (КнААПО). Под руководством Генерального директора Н.И.Меркулова, заместителя Генерального директора Ю.Л.Иванова и технического директора — главного инженера В.И.Шпорта в настоящее время на предприятии продолжается выпуск различных модификаций боевыхх самолетов семейства Су-27. Параллельно начато производство гражданской авиационной техники — многоцелевых транспортных самолетов С-80 и легких самолетов-амфибий Бе-103.
Серийный выпуск двигателей АЛ-31Ф для истребителей Су-27 в начале 80-х гг. был освоен на двух авиамоторных заводах — Московском машиностроительном производственном предприятии (ММПП) «Салют» и Уфимском моторостроительном производственном объединении (УМПО). Первое время на УМПО изготавливалась только «холодная» часть двигателя (вентилятор и компрессор), которая передавалась для окончательной сборки двигателя на ММПП «Салют», производивший «горячую» часть (камеру сгорания, турбину и сопло). В дальнейшем на ММПП «Салют» и в Уфе был освоен полный цикл производства двигателей АЛ-31Ф и их модификаций.
Оба предприятия имели давнюю историю и богатый опыт изготовления турбореактивных двигателей, при этом «Салют», берущий начало от первого в России авиамоторного завода «Гном», введенного в строй в 1912 г., традиционно тесно сотрудничал с конструкторскими бюро А.М.Люльки и П.О.Сухого. В первые послевоенные годы на этом предприятии, имевшем название «завод № 45», было освоено производство первых отечественных турбореактивных двигателей — ТР-1, применявшихся, в частности, на опытном истребителе Су-11 С 1957 г. «Салют» выпускал двигатели АЛ-7Ф-1 для истребителей-бомбардировщиков Су-7Б и перехватчиков Су-9, а с 1972 г. — двигатели АЛ-21Ф-3 для истребителей-бомбардировщиков Су-17 и фронтовых бомбардировщиков Су-24. Без всякого преувеличения можно сказать, что «Салют» является полноценным участником создания АЛ-31Ф, поскольку заложенные в конструкцию нового двигателя технические новшества потребовали серьезного анализа производственных возможностей предприятия, существенного обновления станочного парка, освоения самых передовых технологий и принципов обработки перспективных конструкционных материалов. На «Салюте» была освоена уникальная технология литья монокристаллических лопаток турбины и нанесения на них защитных покрытий. По этим процессам предприятие является по сей день лидером среди российских авиамоторных заводов.
Процесс подготовки производства АЛ 31Ф потребовал установки нескольких сот единиц нового оборудования перепланировки цехов организации новых участков Модернизации подверглась также испытательная база завода в Подмосковье. В результате активной работы «Салюта» с его партнерами уже в 1984 г из сборочного цеха завода начали выходить первые серийные АЛ 31Ф.
Следует отметить что после государственных испытании двигатель АЛ 31Ф имел малый ресурс поэтому основные усилия специалистов завода были направлены на его повышение. Эти усилия увенчались успехом и сегодня АЛ-31Ф обладает ресурсом и показателями надежности, даже превышающими установленные нормы. Это обеспечило его активное продвижение не только на внутреннем рынке, но и за рубежом. За 16 лет «Салют» выпустил двигатели 1, 2 и 3-й серий. Работа над совершенствованием двигателя продолжается, и в настоящее время специалисты ММПП «Салют» готовы еще более повысить назначенный ресурс и перейти к эксплуатации двигателя по фактическому состоянию его агрегатов и систем. Изделия последней серии отличаются новыми антикоррозионными покрытиями и монокристаллическими лопатками турбины, изготовленными из жаропрочного сплава.
В процессе освоения производства АЛ-31Ф на ММПП «Салют» были разработаны и внедрены уникальные технологии изготовления и обработки деталей ТРД, в том числе:

пайка дуговым разрядом полото катода в вакууме, применяемая для упрочнения контактных поверхностей лопаток турбины и позволяющая повысить их износостойкость в 3 раза при сохранении физико-химических и прочностных свойств основного материала;
газопламенное нанесение теплозащитного и уплотнительного покрытий на детали компрессора и горячего тракта турбины, повышающее срок их службы в 2-4 раза и обеспечивающее минимальные зазоры между вращающимися деталями;
вакуумно-плазменное нанесение жаростойких покрытий на перо рабочих лопаток турбины, повышающее срок их службы в 2-4 раза;
детонационное нанесение износостойких покрытий на детали реактивного сопла, повышающее срок службы деталей в 1.5-10 раз и исключающее их коробление;
поверхностное упрочнение деталей двигателя методом ионного азотирования, обеспечивающее получение высокопрочного диффузионного слоя на поверхности деталей с минимальными деформациями при соблюдении экологической чистоты и оптимальной трудоемкости технологического процесса;
газоциркуляционное нанесение диффузионного алюминидного покрытия на лопатки турбины (алитирование циркуляционным методом);
изотермическая штамповка (деформирование при постоянной температуре), позволяющая получать детали сложной конфигурации из титановых сплавов с минимальными припусками, при экономии металла 30-60% и снижении трудоемкости механической обработки;
новый технологический процесс изготовления высококачественных зубчатых колес 4-й — 5-й степени точности, включающий зубошлифование, ионное азотирование, зубохонингование и контроль па приборе фирмы «Хейфлер», обеспечивающий снижение трудоемкости на 22-35% и сокращение цикла изготовления в 2 раза;
вибрационная обработка глубоких отверстий в труднообрабатываемых материалах, повышающая производительность в 3-5 раз;
— изготовление моноколёс и крыльчаток компрессора на пятикоординатных станках с числовым программным управлением.

 

Источники:
1. Книга «История истребителя Су-27» . РА «Интервестник», Москва 1999

Авиамодель Су-24

Государственные испытания самолета Т-6 закончились только в 1975 году. Четвертого февраля вышло специальное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о принятии нового штурмовика на вооружение ВВС и Авиации Военно-Морского Флота под названием Су-24 (изделие «41», кодовое обозначение НАТО — Fencer-A). К егопостройке подключился Дальневосточный машиностроительный завод им. Ю.A. Гагарина в Комсомольске-на-Амуре, выпускавший по кооперации с НАЗом основные агрегаты самолета, но окончательная сборка производилась только в Новосибирске.

Первые серийные самолеты комплектовались двигателями АЛ-21Ф (изд. 85) с тягой на форсаже 87,3 кН. Одной из особенностей этого двигателя было использование титана в компрессоре со сверхзвуковой входной ступенью. Характерным недостатком этого компрессора, газодинамические характеристики которого получились очень хорошими, были так называемые «титановые» пожары. Самолет при этом сгорал со скоростью спички, и выяснить причину их возникновения долго не удавалось. По и эта загадка была разгадана.

При сдаче одного из первых серийных самолетов титановый пожар возник из-за того, что лопатки компрессора вытянулись под действием нагрузок и чиркнули по корпусу. В месте касания температура мгновенно подскочила и в условиях избытка кислорода (на то он и компрессор) металл вспыхнул. При горении титана температура достигает 3000° С, и это привело к быстрому разрушению самолета. Экипаж покинул машину, но штурман при этом погиб.

Для решения проблемы предлагалось использовать двухвальные турбореактивные двигатели Р-29Б-З00 самолета МиГ-23, предлагавшиеся и для экспортного варианта самолета Су-17М2 (Су-22). Это могло ускорить и процесс создания специальной модификации самолета Су-24 для поставок за рубеж. Поставки АЛ-21Ф были тогда строго запрещены, видимо, из-за его «трофейной» родословной -как мы помним, большое влияние на появление на свет этого ТРДФ оказал полученный из Вьетнама J79. В 1974 году прошел испытание самолет Т6М-8Д, оснащенный его вариантом Р-29Т-ЗОО («Т» -комплектация для самолета Т-6). По худшие характеристики расхода топлива заставляли сосредоточится на доводке экономичного АЛ-21Ф.

Когда была установлена причина титановых пожаров, ставших серьезной проблемой и при испытаниях самолета С-32М (Су-17М), (ЖБ «Сатурн» перепроектировало компрессор. Масса и размеры двигателя несколько возросли, но его надежность и тяга также значительно увеличились. После испытаний на Т6-3 самолеты Су-24 стали оснащать доработанными двигателями АЛ-21Ф-3 (изделие 89), а затем АЛ-21Ф-ЗА (унифицированные с самолетом Су-17М) и АЛ-21Ф-ЗАТ (вариант для самолета Т-6 с незначительными компоновочными отличиями).

Необходимо отметить, что установленная на Су-24 система аварийного покидания с креслами К-36Д, разработанная под руководством Генерального конструктора Г.И.Северина, проявила очень высокую надежность и не раз спасала жизнь испытателям в самых критических ситуациях. Су-24 стал первым самолетом Военно-воздушных сил, на котором применялась система катапультирования, обеспечивавшая спасение экипажа практически на всех режимах полета, включая этапы нахождения на земле. По нормативным документам система аварийного покидания самолета с креслами К-36Д гарантирует безопасное катапультирование на всех высотах полета и скоростях более 70 км/ч. Высокую надежность системы подтвердил любопытный случай, происшедший 11 ноября 1974 года в строевой части, осваивавшей эксплуатацию нового самолета. Произошло следующее: экипаж Су-24 находился в кабине самолета и готовился к выполнению полета. Была дана команда на запуск двигателей. По мере раскрутки роторов давление в гидросистеме самолета стало увеличиваться, и правая ручка управления, находившаяся до этого на заднем упоре, по-шла вперед в нейтральное положение. При этом она зацепила держки системы катапультирования и выдернула чеку, что привело к срабатыванию стреляющего механизма правого кресла. Ничего не подозревавший штурман В.М.Османов оказался в воздухе. По штатной программе раскрылся парашют, и Османов благополучно приземлился неподалеку от самолета. Система спасения безукоризненно сработала на нулевой скорости и высоте (режим «0 — 0»), чего еще не случалось в практике отечественной авиации.

Причиной происшедшего инцидента был ряд особенностей конструкции системы управления самолета Су-24. Ввиду того, что центр тяжести горизонтального оперения находится впереди оси вращения, при отсутствии давления в гидросистеме консоли стабилизатора под собственным весом отклоняются вниз (на кабрирование), что приводит к перемещению ручек управления самолетом назад. Для повышения боевой живучести управление на Су-24 дублировано. Это позволяет штурману в случае потери летчиком работоспособности (например, при ранении) производить ограниченное маневрирование самолета. А так как ручка управления у штурмана короче, чем у пилота (ручка обычной длины устанавливалась при снятом тубусе индикатора радиолокатора «Орион» для учебно-тренировочных полетов), стало возможным ее зацепление задержки катапультного кресла, что и произошло в описанном выше случае.

После непреднамеренного катапультирования Османова рекомендовано было на стоянке вставлять специальный штырь-фиксатор, удерживающий горизонтальное оперение в нейтральном положении при сбросе давления в гидросистеме. За такое своеобразное испытание самолета экипаж: самолета был награжден Генеральным конструктором П.О.Сухим золотыми именными часами, а главным конструктором катапультируемого кресла Г.И.Севериным — гермошлемами.

Достаточно большое число летных происшествий в ходе испытаний Су-24, особенно на ранних этапах, объясняется тем, что в конструкцию самолета одновременно было воплощено много новых решений, не применявшихся ранее в отечественной в авиации. Впервые был создан сложный авиационный боевой комплекс, интегрировавший в себе последние достижения самолето- и двигателестроения, аэродинамики, авиационного оборудования и вооружения. На первых порах сказывалась недоведенность отдельных элементов конструкции и особенно силовой установки, отсутствие информации о возможном поведении машины на некоторых режимах полета. Каждая авария или катастрофа давала очень важную информацию, которую порой нельзя было получить в расчетах или предусмотреть при проектировании конструкции. Ценой такой информации подчас была жизнь испытателей. По результатам каждого происшествия в ОКБ и на серийном заводе сразу же принимались меры по устранению выявленных дефектов и доработке конструкции. Все это позволило со временем довести его конструкцию до заданного уровня надежности и свести к минимуму вероятность отказов материальной части в процессе эксплуатации по техническим причинам.

Основу РЭО самолета составляла прицельно-навигационная система ПНС-24 «Пума». В ее состав входили БРЛС «Орион-А» с дальностью обнаружения типового объекта 150 км. РЛС могла выделять даже малоконтрастные цели на фоне земли и воды, по ее данным можно было выполнять бомбометание всеми типами свободнопадающих бомб.

Для поражения радиоизлучающих объектов противника служила станция обнаружения РЛС и целеуказания ракетам с ПРГС «Фнлин-Н» взаимодействующая с первой в СССР ракетой, разработанной специально для самолетов фронтовой авиации — Х-28 (Д-8, изд. 93, проектируемая для Су-24 ракета Х-24 (Х-58) была пока не готова). Первые серийные Су-24 имели старую станцию «Филин», взаимодействующую с ПРГСН ПРГ-28 ракет Х-28 опытных и установочных серий. Затем на серийные машины стали ставить усовершенствованную аппаратуру «Филин-Н» под ГСП ПРГ-28М серийных ракет. Головка ПРГ-28М имела две различные модификации, к которым впоследствии добавилась еще одна, и была рассчитана на четыре, а с учетом третьей модификации ГСН — шесть рабочих диапазонов, что перекрывало практически весь спектр частот, использовавшийся тактическими и морскими ЗРК вероятного противника. Кроме того, она теоретически позволяла поражать станции связи, хотя последующий небольшой опыт ее применения в этом качестве дхп отрицательные результаты.

Ракета Х-28 оказалась очень неприятной в эксплуатации. Прежде всего это было связано с архаичной силовой установкой на базе жидкостного ракетного двигателя (кстати, это было сделано но требованию Заказчика, который хотел максимально унифицировать новое изделие с только что появившейся дальней УР Х-22 (Д-2). хотя первоначально Х-28 проектировалась твердотопливной. Кроме того. ракета Х-28 была большой и тяжелой, что делало се подвеску довольно хлопотным делом. Но у нее были и сильные стороны. В частности,она имела большую дальность — до 45 км при пуске с малых и до 75 — с больших высот. Это позволяло уничтожать РЛС большинства наиболее распространенных в то время зенитных ракетных комплексов вероятного противника не входя в зону их поражения.

Ракета Х-28 была первой советской тактической ракетой класса «воздух-поверхность», которая имела модификацию с ядерной боевой частью. Она предназначалась! 1режде всего для поражения особо мощных загоризонтных РЛС системы ПВО НАТО, развертывание которых планировалось в Западной Европе. Х-28 со специальными БЧ должны были поставляться только в части, вооруженные Су-24, так как Су-17М не располагали достаточной дальностью для поражения таких особо важных объектов. Но на практике, видимо, это оружие было выпущено в очень ограниченных количествах и обычно не хранилось на складах в строевых частях, тогда как свободнопадающие ядерные бомбы имелись в достаточных количествах.

Как и «легкий» истребитель-бомбардировщик Су-17, «тяжелый» Су-24 одновременно получил и второй тип управляемого оружия. Против оптически контрастных целей типа зданий и сооружений или кораблей и судов среднего тоннажа (для поражения крупных она была слабовата, а малых — недостаточно точна) предназначалась ракета Х-23М «Аркан» (изд. 68М). Для ее наведения использовалась командная радиолиния «Дельта» и теплопеленгатор «Таран-Р», предназначавшийся для постоянного определения относительного положения УР по работающему трассеру, что было необходимо для выработки управляющих импульсов.

Для применения ракеты Х-23М было необходимо, чтобы цель можно было визуально обнаружить на фоне земли или воды. После выделения цели требовалось просто наложить на нее метку визирования прицела и удерживать ее до попадания ракеты. Команды управления при этом вырабатывались автоматически. Ракета Х-23М не была сложной, и практически вес экипажи Су-24 были подготовлены к ее использованию в простых погодных условиях.

Телевизионный оптический визир «Чайка» обеспечивал применение бомб, НУРС, установок СППУ-6 с подвижными орудиями ПП-6-23. Их стволы могли отклоняться вниз на угол до 45 и в стороны на 12 градусов. При проектировании системы задумывалось, что телевизионный оптический визир будет автоматически удерживать цель и отслеживать ее относительное перемещение движением стволов СППУ. Но добиться точности в стрельбе с отклоненными стволами оказалось довольно сложно, и на практике установки СППУ-6 использовались редко и, как правило, для стрельбы строго вперед. При этом огонь велся залпом из обеих СППУ и встроенного орудия поданным прицельно-пилотажного визира ППВ, индикатор которого располагался на фоне лобового стекла перед пилотом. Этот же прибор служил и для прицеливания при пуске НУРС всех типов.

Для Су-24 было предусмотрено применение новейших тогда 80-мм ракет С-8 из двадцатизарядных блоков Б-8М, а также тяжелых С-24, запускавшихся с индивидуальных АПУ балочного типа. Позже к ним присоединились также НУРС «промежуточного» класса С-13 калибра 122 мм, которыми снаряжались пятизарядные блоки Б-13.

Величина максимальной нагрузки опытного самолета Т-6 составляла 6 тонн, то есть в 2 раза больше, чем у Як-28 и Су-7, а нормальная оставалась такой же — 1000 кг. Ее можно было реализовать при подвеске 10 ФАБ-100, 4 ФАБ-250 или 2 ФАБ-500. При этом дальность с малокалиберным снаряжением, «гроздьями» висевшим на многозамковых держателях, резко падала из-за роста сопротивления.

С появлением Су-24 совпало внедрение нового поколения свободнопадающих авиабомб, предназначенных для применения с наружной подвески сверхзвуковых маловысотных самолетов. Некоторые из них были разработаны ведущей советской специализированной организацией НПО «Базальт» (бывшее ГСКБ-47) специально для этого самолета.

Одной из первых представительниц нового поколения авиабомб была бомба со сниженным сопротивлением модели 1962 года, поставлявшаяся чаще всего в «номинале» 250 или 500 кг. Су-24 с двумя ФАБ-500М-62 мог на высоте 200 метров держать скорость 1350 км/ч. Правда, эти бомбы имели увеличенную длину и их количество на подвеске по сравнению с боеприпасами модели 54-го года было существенно меньше.

Кроме бомб с уменьшенным сопротивлением модели 62-го года, имелась «скоростная* полуторка ФАБ-1500С, также отличавшаяся облагороженным корпусом. Дня сброса с высот 100-200 метров предназначалась ФАБ-500Ш («штурмовая»), а появившаяся несколько позже ФАБ-500ШН («штурмовая низковысотная») могла применяться и полете на высоте 30 метров. Бортовая аппаратура Су-24 обеспечивала прицельное бомбометание несколькими тинами бомб по одной цели с одного захода в том числе в автоматическом режиме.

Использовавшиеся в арсенале Су-7 разовые связки малокалиберных авиабомб (три штуки массой от 25 до 100 кг) уступили место гораздо более эффективному кассетному оружию РБК-250, -500 и КМГ-У. Оно было оптимизировано для поражения рассредоточенных сил противника и автоколонн. Кроме того, теперь можно было производить и воздушное минирование больших участков местности.

Помимо того, самолет мог нести две оборонительные ракеты класса воздух-воздух Р-55М. Это была модификация УР воздух-воздух первого поколения РС-2УС, сохранившая многие недостатки своей предшественницы. Но эта ракета имела одно преимущество, определившее выбор, — она была оснащена первой советской всеракурсной тепловой ГСП, то есть могла поражать атакующий перехватчик «в лоб», что было не под силу обычной P-3С предназначенной только для атаки противника со стороны задней полусферы. Было очевидно, что вести маневренный наступательный воздушный бой бомбардировщик не сможет, но его шансы в случае встречи с истребителями противника все же повысились. Кроме ракет Р-55М, в оборонительном бою можно было использовать и пушку, что обеспечивалось автоматикой прицела ППВ.

Несмотря на разнообразие арсенала, наличие управляемого оружия и невиданно большую массу нагрузки, основным вооружением самолета, как и многих его предшественников, оставалась одна тактическая ядерная бомба. По данным Министерства Обороны США, на тот период тактический ядерный потенциал СССР в несколько раз превосходит аналогичные запасы НАТО, и появление такого совершенного средства доставки, как Су-24, еще более усугубило этот дисбаланс на Европейском театре военных действий.

Все серийные самолеты получили специальную окраску с высокоотражающим белым покрытием носовой части, передних кромок крыла и оперения и днища самолета, а начиная с серийного самолета № 1415311 Су-24 комплектовались шторками, защищающими экипаж от светового излучения ядерного взрыва. Кроме атомного было предусмотрено и химическое оружие массового поражения — в послевоенный период в СССР было создано несколько десятков типов авиационных химических бомб и кассет.

Кроме вооружения, самолет нес и разведывательное оборудование, представленное довольно старым аэрофотоаппаратом АФА-39, чаще всего применявшимся для фотоконтроля результатов «работы» (для разведки он считался недостаточно мощным). АФА был смонтирован в нижней части фюзеляжа. Прицельное применение АФА производилось по данным визира «Чайка».

Пилотажно-навигационная часть ПНС-24 включала инерциальную систему и PПС «Рельеф», которые обеспечивши автоматическое выполнение полета по заданному маршруту с несколькими поворотами на малой высоте с огибанием препятствий или полет в полуавтоматическом режиме. Су-24 стал первым советским самолетом, специально спроектированным для действий на предельно малых высотах — это было заложено еще в исходном проекте С-6.

Помимо того, на новом фронтовом бомбардировщике были установлены инерциальная навигационная система МИС-П, система воздушных сигналов СВС-ПН-5-3. дававшая навигационным приборам оперативные данные о текущем состоянии атмосферы (температура за бортом, давление, ветер и т.п.), доплеровский измеритель скорости и сноса ДИСС-7, высотомер малых высот РВ-ЗМП и больших высот РВ-18, радиосистема ближней навигации РСБН-6С «Ромб-1К», которая обеспечивала полет вблизи аэродрома и yправлeние группой самолетов совместно с ответчиком СО-63. Управление ПНС-24 осуществляло цифровое вычислительное устройство ЦВУ-10-058 «Орбита-10». Это была специально спроектированная для Су-24 модификация ЭВМ семейства «Ортита», устанавливавшихся на многих советских самолетах того периода. Кроме того, на борту находились традиционные навигационные средства — радиокомпас АРК-10 и маркерный радиоприемник МРП-5Ш.

На Су-24 была установлена система автоматического управления САУ-6. Она могла решать сложные навигационно-тактические задачи, но на момент начала поступления самолета в строевые части была еще очень «сырой». Ее испытания продолжались до 1976 года. К этому времени САУ удалось довести до уровня принятых в СССР стандартов.

Такое богатство РЭО, конечно, вызывало уважение. Но как всегда была и другая сторона — электроника часто отказывала и лишь разумный подход к архитектуре системы управления самолетом позволял избегать летных происшествий при сбоях в контурах АСУ. Кроме того, увеличилось время подготовки самолета к боевому вылету — так, только на раскрутку гироскопов инерциальной системы требовалось более часа, причем в это время все другие работы полагалось прекратить.

Производство самолета постепенно набирало темп. В первой серии было 5 машин, в дальнейшем — по К), а затем и больше. Со временем количество самолетов в серии было доведено до 25-30, тогда как доя других самолетов подобного тоннажа этот важный параметр был меньше и не всегда достигал хотя бы 10 штук в серии. Увеличение размеров серии благотворно сказалось на темпах выпуска и качестве. Первые серийные машины в 1973 году были поставлены в 4-й Центр боевой подготовки и переучивания личного состава в Липецке. Но большинство из первых 35 Су-24 так и не поступило в строевые части. Они были использованы для окончания Государственных испытаний (в них было задействовано в сумме 13 cepийных и 4 опытных машины) и как экспериментальные образцы для создания модификаций самолета.

Первой строевой частью на новой технике стал 4-й Гвардейский ПАП ВВС Прибалтийского военного округа, базировавшийся в Черняховске. Ранее он был вооружен самолетами Як-28Б и представлял собой типичный полк фронтовых бомбардировщиков (с поправкой на морскую специфику, так как на тесном балтийском ТВД его основными целями были морские и береговые объекты). Экипажи успешно освоили гораздо шлее сложный самолет, причем специалистам ПАС (инженерной авиационной службы) и особенно группе радиоэлектронного оборудования пришлось даже труднее, чем летчикам. Положительным моментом оказалось наличие второго комплекта органов управления у штурмана, что позволило проводить переучивание массово на основном варианте самолета, не дожидаясь, как обычно, появления «спарки».

Серьезным фактором, тормозившим освоение Су-24, стала дурная слава аварийного самолета, успевшая распространиться в частях, получавших новую технику При этом часто даже неопасные отказы иногда воспринимались экипажами как фатальные. К счастью, обвального роста количества катастроф в период освоения Су-24 не произошло, однако конструкторам, командованию ВВС, а также личному составу пришлось изрядно понервничать. Восстановлению репутации машины в некоторой мере способствовали отличные качества катапультируемых кресел К-36 и то обстоятельство, что наш герои, как и большинство других конструкции фирмы Сухого, «щадил» экипаж при вынужденных посадках даже когда сам разрушался.

Частые отказы систем, которые сопутствуют началу биографии практически любого современного самолета, заставши подумать о мерах, повышающих безопасность эксплуатации. Одним из «узких» мест была большая разница между максимальной взлетной и предельно разрешенной посадочной массами — 39700 и 24000 кг. Для того чтобы обеспечить быстрый слив «лишнего» топлива, пришлось сделать довольно неэстетичную трубу, торчавшую из хвостовой части фюзеляжа более чем на метр. В дальнейшем се заменили двумя патрубками гораздо меньших размеров со специальными насадками, увеличивавшими скорость истечения горючего независимо от положения самолета и перегрузки.

Наиболее сложным оказалось обучение применению вооружения. Его пришлось проводить в несколько этапов, но даже после этого потребовалось ввести «специализацию» — обычно в папку выделялись одна-две эскадрильи ракетоносцев и одна — носителей ядерного оружия.

Упор в боевой подготовке первых делался на тренировки с Х-28 (как мы уже говорили, обычно более простую ракету Х-23 умели пускать все экипажи). В полетах с Х-28 обычно сброс ракеты не проводился (это изделие было довольно дорогим), а выполнялся «тактический пуск» — оператор включал станцию «Фалин», обнаруживал РЛС и производил все необходимые операции в ручном режиме без самого пуска. Потом на земле изучались данные регистратора и делались выводы об ошибках в работе экипажа.

Вторые же чаще всего отрабатывали бомбометание обычными свободнопадающими бомбами, основная нагрузка в работе «по специальности» ложилась на группу вооружения и штурманов, которые должны были изучать дополнительные маршруты. Хотя и у пилотов были свои «хитрости» — в частности, были разработаны боевые маневры захода на цель для сброса СБП с малых высот и безопасного отворота, которые по понятным причинам мы комментировать не будем.

Су-24 в первую очередь направлялись в части западного направления, где их число быстро росло, тогда как его предшественники Су-7Б и Су-17 начинали свою службу на границе с Китаем. Летом 1979 года первые Су-24 появились за пределами СССР — в бомбардировочном авиаполку 218-й БАЛ 16-й Воздушной Армии Западной Группы Войск, размещенном на аэродроме Темплин в 60 километрах от Берлина. Вскоре все три полка 218-й БАД, размещенные в Темплине. Ютснбсргс и Бранде. были перевооружены на Су-24. Дивизия стала основной ударной силой 16-й ВА, находившейся в тс годы на переднем крае противостояния с НАТО, и одним из самых мощных соединений ВВС СССР вообще.

Несмотря на секретность, самолет уже в середине семидесятых стал известен на Западе и сразу же привлек внимание военных экспертов, усмотревших в нем значительную опасность.

К концу 80-х годов Су-24 уже не представлял большой тайны для зарубежных специалистов и военных, какой он являлся в течение почти 15 лет с момента поступления в регулярную эксплуатацию. Напомним, что началась она в 1973-1974 годах сначала в учебных центрах, а затем и строевых частях. Службы иностранных разведок уделяли повышенное внимание этой машине, представлявшей по выражению автора одной из статей в журнале «Air International» «потенциально наибольшую угрозу» государствам западной Европы среди «всех боевых самолетов, находящихся на вооружении фронтовой авиации ВВС СССР».

Первое официальное заявление о существовании в СССР нового ударного самолета было сделано председателем комитета начальников штабов вооруженных сил США адмиралом Томасом Мурером в начале 1974 года. Первые публикации о Су-24 в зарубежной печати появились в 1976 году, однако они представляли собой в основном различные догадки и теоретические рассуждения о возможностях самолета, которому было присвоено кодовое обозначение НАТО «Fencer» (истинное название его еще не было известно), отталкивающиеся от информации о западных аналогах (F-111 и «Торнадо»). Ввиду того, что советские власти соблюдали повышенный режим секретности в отношении Су-24, никакая информация о машине, даже фотографии, до середины 80-х годов не попадала на страницы открытой печати.

Первые качественные фотографии машины в западной прессе появились только в 1980-1981 годах. Поводом к этому послужило перебазирование в июле 1979 года полка фронтовых бомбардировщиков Су-24 на авиабазу Темплин к северу от Берлина, находившуюся в распоряжении Группы советских войск в Германии. К этому времени относится всплеск информации о машине практически во всех серьезных зарубежных авиационных журналах, в 1981 году на страницах прессы впервые появилось и настоящее название самолета — Су-24. (Характерно, что вплоть до самого последнего времени даже такие солидные и авторитетные издания, как «Jane’s All the World’s Aircraft», не отказывались и от вымышленного названия «Су-19» — как и в случае с легендарным «Бэкфайером» Ту-22М, которого и поныне ряд именитых, но явно консервативных журналов продолжает по стереотипу именовать «Ту-26»).

Известные западные специалисты отмечали высокие боевые возможности самолета и предостерегали о той «угрозе», которая нависла над западными странами. Вот цитата из статьи английского журнала «Air International» за 1981 год: Су-24 «обладает превосходными характеристиками по показателю «боевая нагрузка/радиус действия», способен осуществлять вторжение в режиме следования рельефу местности и наносить удары, имея характеристики со значительным преимуществом перед любым из других военных самолетов фронтовой авиации». На сопровождавших статьи картах Европы были отмечены предполагавшиеся направления удара частей фронтовой бомбардировочной авиации, вооруженных самолетами Су-24. Отмечалось, что «тактический радиус позволяет самолету достигать большей части территории ФРГ и Нидерландов (с авиабазы Темплин в ГДР при маловысотном профиле полета), большей части территории Скандинавского полуострова, всей территории Великобритании, 2/3 территории Франции и северной Италии (с авиабазы Черняховск в Прибалтике при переменном профиле полета), всей территории Италии, Греции, Турции, большей части территории восточного Средиземноморья (с авиабазы Городок на Украине)».

Особую тревогу вызывала большая дальность самолета, о которой свидетельствовали огромные ПТБ-3000. По размерам они уступали лишь подвесным бакам самолета МиГ-25РБ, но тот нес только один такой бак, а Су-24 поднимал два ПТБ-3000 под крылом и еще один ПТБ-2000 на центральном узле. По оценкам экспертов НАТО, в радиусе действия постоянно растущей группировки Су-24 оказывалась почти вся Западная Европа.

Правда, следует признать, что эти оценки оказались несколько завышенными. Например, боевой радиус действия самолета при полете на высоте 200 м с двумя ПТБ-300 и парой бомб ФАБ-500М-62 составлял 775 км, а с шестью ФАБ-500М-62 — уже только 600 км.

Правда, в тесной «колыбели западной цивилизации» и это было немало.

Обстановка на Дальнем Востоке также не позволяла расслабляться — угроза исходила и от Китая, и из очага затянувшейся войны во Вьетнаме. Впрочем, несмотря на активную помощь ДРВ, СССР четко очертил преданы своего участия в конфликте, и основным вероятным противником был Китай, располагавший многочисленной, дисциплинированной и приспособленной к тяжелым походным условиям армией. У Китая тогда не было ничего, что можно было бы противопоставить советскому Су-24, но считалось, что многочисленные, хотя и устаревшие штурмовики J-5 (МиГ-17) и бомбардировщики Н-5 (Ил-28) представляют определенную угрозу для аэродромов приграничных округов. Поэтому каждая авиационная часть имела как минимум одну запасную «точку».

В европейской части СССР была построена сеть бетонированных запасных ВПП, за Уралом же по-прежнему многие площадки оставались грунтовыми, а о проблеме уборки снега со взлетных полос нечего и напоминать. Первые серийные Су-24 комплектовались лыжами, которые должны были ставиться вместо пневматиков основных стоек шасси, а также специальными буксировочными тележками. Это были достаточно сложные приспособления, спроектированные и изготовленные с учетом суровых условий эксплуатации (для их отработки в ЛИИ была создана специальная летающая лаборатория на базе самолета Ил-28, а в ОКБ «Кулон» доработали Су-7). Однако все старания конструкторов пропали даром — лыжи практически никогда не использовались и вскоре их поставки прекратили.

Более удачной оказалась судьба другого технического решения, призванного сделать полеты с малоподготовленных площадок более безопасными. Речь идет о системе струйной защиты воздухозаборника. От компрессора двигателя отбирался воздух, который выдувался через специальные закрываемые щели в нижних панелях фюзеляжа. Мощная воздушная завеса не давала камешкам и прочему мусору попадать в двигатель на взлете.

Вскоре Су-24 стали неотъемлемой и часто важнейшей частью ВВС всех Военных Округов, расположенных на территории СССР, а также упоминавшихся уже Западной и Северной Группы Войск расположенных за его пределами. Это стало возможным благодаря значительному темпу выпуска самолетов. На западе в каждом округе обычно имелось не менее дивизии Су-24, а, например, в Туркестанском Военном Округе был только один полк -это направление в середине семидесятых стало второстепенным.

В боевой учебе упор делался на групповые действия силами звена и эскадрильи, реже — полка. Считалось, что Су-24 — достаточно мощное оружие и дивизии самолетов этого тина достаточно для того, чтобы организовать наступление силами фронта на узком участке при условии поддержки истребителей-бомбардировщиков. Последние будут «работать» непосредственно по линии фронта, а Су-24 «изолируют» район боевых действий, лишая противника снабжения и подкреплений, а также разгромят его ПВО и авиацию на базах и аэродромах.

Экипажи, помимо своей специализации (носители «спецподвески», противорадиолокационных УР Х-28 и тактических Х-23М), отрабатывали штурмовые атаки с пусками НУРС и стрельбой из пушек, но постепенно акценты смещались в сторону peшения и чисто бомбардировочных задач.

В конечном итоге за 13 лет Новосибирское авиационно-промышленное объединение построило более 500 машин этого типа в первой модификации, в целом обеспечив потребность в них ВВС.

А что же имел вероятный противник? Тактическое авиационное командование ВВС США получаю 137 тактических боевых самолетов F-111 в четырех модификациях: A, D, Е и F, причем все они были выпущены за очень короткий срок — всего за два года. По принятым в те годы правилам игры Америку следовало догнать и перегнать, и на это не жалели сил и средств.

Ценой титанических усилий парк Су-24 постоянно рос не только количественно, но и качественно, хотя не всегда даже крупные изменения отражались на внешнем виде самолета. Самолеты 3-й серии выделялись новыми антеннами для применявшихся и раньше радиокомпасов АРК-10. В последствии эта же антенна использовалась совместно и с новыми АРК-15, которые остались на всех остальных модификациях самолета.

В связи с требованием увеличить скорость полета на предельно малой высоте было решено форсировать работы по оснащению серийных Су-24 двигателями АЛ-21Ф-3, суммарная тяга которых на режиме «полный форсаж» увеличилась на 4600 кгс за счет роста расхода топлива. Несмотря па технологические проблемы, начиная с самолета № 0415304 в связи с установкой АЛ-21Ф-3, отличавшихся увеличенным диаметром входной ступени компрессора и большим расходом воздуха, все же было увеличено сечение воздухозаборника и установлены створки подпитки.

С машины № 0815311 число пилонов для вооружения возросло с шести до восьми, а в дальнейшем стало возможным применение новых многозамковых балочных держателей МБДЗ-У6 для бомб калибра до 250 кг моделей 54-го и 62-го годов. Такие держатели испытывались еще на Т6-2И, но внедрение их несколько затянулось. Теперь реализуемая масса боевой нагрузки возросла с 6 до 7 тонн. Параллельно увеличился объем 1-го бака и закабинный грот приобрел спрямленные очертания, ставшие характерными для всех последующих вариантов «двадцать четверки». Кроме того, на этом самолете система регистрации параметров полета САРПП-12 была заменена на новую типа «Тестер». Начиная с 11-го самолета 9-й серии катапультируемые кресла К-36Д уступили место новейшим К-36ДМ класса «0-0». С их помощью можно было спастись из самолета во всем диапазоне возможных скоростей и высот (впрочем, был случай успешного, хотя и непроизвольного, катапультирования при нулевой скорости и на кресле К-36Д, что и положило начало новому этапу их совершенствования).

На 11-й серии самолета были внесены изменения в конструкцию закрылков, предкрылков и интерцепторов. В дальнейшем планировалось на 15-й серии сделать в поворотных консолях баки-отсеки по 500 литров, но это реализовано не было, хотя увеличить за счет этого запас топлива было бы заманчиво.

Хотя самолет с заводским номером 1515328 не получил никакого особого индекса, по выделялся даже внешне. Начиная с этого экземпляра была введена обуженная хвостовая часть фюзеляжа, а в основании киля был сделан воздухозаборник охлаждения электрогенераторов. Фюзеляж приобрел скругленные грани (до того он имел чисто прямоугольное сечение, навеянное компоновками самолетов А-5 Виджелент и TSR2, за что Су-24 первых серий в войсках называли «чемоданом» или «сундуком»). Это позволило уменьшить аэродинамическое сопротивление самолета. Киль был увеличен по высоте на 272 мм, а в основании его появился контейнер тормозной парашютной системы ПТК-6М, сделанной по типу Су-7БКЛ (С-26). Кроме того, на этой серии была изменена конструкция цельно-поворотного горизонтального оперения и установлена новая связная радиостанция Р-864 вместо применявшихся ранее Р-846 или Р-847.

В ходе эксплуатации самолета требование достижения максимального числа Маха, равного 2,5 (фактически на испытаниях получено лишь 2,16 на большой высоте) было снято. Теперь было необходимо получить лишь скорость, соответствовавшую числу М=1,35, но было оговорено достижение ее в полете на малой высоте. Это позволило убрать регулируемые клинья воздухозаборника, облегчив его. Впервые такая доработка была сделана на самолете № 2115326. В дальнейшем все машины выпускались в таком виде, а со старых были сняты механизмы управления клиньями ВЗ.

Начиная с экземпляра № 2215301 в передней кромке киля стали устанавливать антенну радиосистемы дальней навигации РСДН-10 «Скип-2». Для этого киль пришлось сделать более широким за счет носка (антенна была достаточно длинномерной), из-за чего он приобрел характерный уступ по передней кромке. Позже РСД11 установили и на большинство ранее выпущенных строевых Су-24. Далее на изделиях 21-й и 22-й серий постепенно заменили старую систему предупреждения об облучении РЛС СПО-10 «Сирена» новой СПО-15 «Береза» (Л006, потом ее также монтировали и па ремонтируемые на АРЗ машины), помеховую станцию СПС-141 «Сирень» — на СПС-143, специализированный авиационный ответчик «свой-чужой» СРО-2М — на систему «Пароль», унифицированную с аппаратурой всех других родов ВС СССР. Кроме того, изменениям подверглось общее оборудование самолета и незначительно его конструкция.

На 26-й серии изменены законцовки крыла и его аэродинамическая крутка, что повлекло за собой значительное изменение сборочной оснастки. Обновилось радиоэлектронное и общее оборудование самолета, в его системах появились новые электроприводы с более высокими характеристиками.

Выпуск самолета Су-24 был закончен с поставкой в 1983 году последнего 26-го самолета серии 27, когда в Новосибирске уже шла полным ходом сборка новых Су-24М. Всего Заказчику было сдано более 500 самолетов Су-24.

Американский «прототип» Су-24 F-111 активно воевал во Вьетнаме. Его дебют оказался неожиданно неудачным — «абсолютно несбиваемые» бомбардировщики понесли потери от устаревших зенитных ракет С-75 уже в первых вылетах. Но в целом по итогам конфликта F-111 был назван наиболее эффективным из всех участвовавших самолетов ВВС США. Впрочем, эта оценка, возможно, была несколько завышенной — ведь F-111 был одновременно и самым новым и самым дорогим самолетом американских ВВС в той войне, а условия в небе Индокитая были более подходящими для дозвуковых штурмовиков А-4 Скайхоук, А-7 Корсар и т.п. Прошел через «настоящую» войну и Су-24. Но и здесь условия применения оказались «нерасчетными».

Весной 1984 года наш герой получил боевое крещение в Афганистане. «Чистые» Су-24 из 149-го Гвардейского Краснознаменного и Су-24М из 149-го бомбардировочных авиаполков приняли участие в апрельском ударе по «логову» Панжшерского Льва Ахмад-Шаха Масуда. Закономерным итогом оказалась довольно низкая эффективность действий самолета по скрывавшимся в горах и кишлаках бандформированиям, самым тяжелым вооружением которых были крупнокалиберные пулеметы и «безоткатки», притороченные к седлам ишаков. Сказалось то, что прицельный комплекс машины был задуман для действий против насыщенных техникой (сиречь легко распознаваемыми радиоконтрастными целями) позиций натовских войск.

Плохо себя зарекомендовал и телевизионный визир «Чайка» — часто на черно-белом экране индикатора было трудно что-либо разобрать. РЭО самолета регулярно давало отказы, особенно в первые дни на новом месте. Дчя участия в операции оба полка были внезапно «выдернуты» с мест базирования и не имели времени для какой-либо дополнительной подготовки к кампании.

Но все это не нанесло репутации самолета ощутимого вреда. Афганская операция 1984-го года подтвердила очевидные преимущества суховского бомбардировщика — возможность работы по удаленным целям с тыловых баз и намного более высокую по сравнению с другими самолетами всепогодность. Ну и, конечно, трудно было не оценить тот факт, что на афганском театре боевых действий Су-24 оказался единственной машиной фронтовой бомбардировочной авиации, способной нести особо мощные «фугаски» калибра 1500 кг. Кроме него, такие «гостинцы» могли поднимать лишь «дальники» да дряхлые Ил-28 ВВС ДРА, но последним не суждено было особо отличиться.

«Чистые» Су-24 еще раз вступили в бой последней военной зимой 1988-1989 годов, прикрывая выход 40-й армии из Афганистана.

Афганская война еще более усугубила противостояние с Западом, которое пожирало все новые и новые ресурсы. С поступлением модифицированных самолетов Су-24М часть бомбардировочных полков, уже освоивших первый вариант самолета, была перевооружена на них. Но «старые» версии «двадцать четверки» остались в строю, причем даже на важнейших направлениях — списывать дорогостоящие машины было слишком накладно. Самолеты из перевооружаемых на «эмки» полков были переданы в части истребителей-бомбардировщиков, которые превратились в бомбардировочные. Например, 3-й АПИБ Северной Группы войск в Польше, вооруженный МиГ-27, в 1983 г. получил 20 Су-24 выпуска 74-75 годов и был переименован в 3-й БАП. Местом его базирования до момента вывода в СССР был аэродром Кшива в Польше. Эти полки в свою очередь передавали довольно современные МиГ-27 и Су-17М в част, вооруженные стареющими и списывавшимися МиГ-21 и Су-7. Парк ВВС стремительно обновлялся.

Боеготовность всей авиационной группировки, непосредственно противостоявшей авиации НАТО па Западном направлении, во многом зависела от состояния парка Су-24. За этим следили особо и не стеснялись гонять «курьерские» Ил-76 и Ан-22 за новыми двигателями и необходимыми запчастями в Союз. Хотя часто командиры полков обходились и своими «резервами».

Интересной особенностью самолета Су-24 стала высокая степень взаимозаменяемости узлов и даже крупных агрегатов. Многие ответственные элементы конструкции можно было в случае необходимости (например, при срочном ремонте в боевых условиях) переставить с одной машины на другую, причем они могли подчас не принадлежать одной серии. А если ремонт проходил в условиях специализированного предприятия, то список взаимозаменяемых узлов еще более расширялся. Такая взаимозаменяемость была достигнута за счет применения прогрессивных методов сборки и увязки оснастки — стапелей, штампов, программ для станков ЧПУ, эталонов поверхностей и т.п. Отработка этих методов была начата в Новосибирске в сотрудничестве с Научным институтом авиационной технологии (НИАТ) еще во время освоения производства самолета Су-15. Правда, применение таких технологических приемов увеличивало стоимость единичного изделия и было выгодно лишь при крупных размерах серии и строгом соблюдении порядка внесения необходимых изменений.

Как мы уже говорили, в ходе проектирования большое внимание было уделено боевой живучести бомбардировщика. В результате при получении тяжелых повреждений самолет мог держаться в воздухе. Он не разрушался при появлении крупных (до сантиметра, а в некоторых случаях и более) трещин в поясах лонжеронов крыла и силовых шпангоутов, выдерживал пробоины в силовых панелях диаметром до 50 мм и т.п. — для самолета типа «истребителя» (по конструктивно-технологическому признаку, а не по назначению) это было немалым достижением.

Живучесть самолета и неприхотливость бортового оборудования оказалась такова, что была возможна дальнейшая эксплуатация машины без части крышек люков, несиловых панелей и уплотнительных устройств. При этом давление, создаваемое скоростным напором в отсеках, иногда достигало огромных величин.

Такое внимание вопросу живучести было уделено, пожалуй, впервые со времен Ил-2. Здесь «партийное задание» делать именно штурмовик обернулось несомненными преимуществами самолета.

Освоение Су-24 ознаменовало новый этан развития советской фронтовой авиации еще по одной причине. Качественный скачек произошел прежде всего в тактике применения этого мощнейшего средства огневого воздействия — стал возможен быстрый и скрытый маневр силами на огромных пространствах с использованием предельно малых высот и неподготовленных полевых аэродромов. Возросла и ударная мощь самолета, который по величине бомбового и ракетного залпа в 2-4 раза превосходил не только старые Ил-28, Су-7 и Як-28, но и новые Су-17М и МиГ-27. Тем не менее по-прежнему остро стоял вопрос применения ранее запланированной номенклатуры высокоточных управляемых боеприпасов.

Самолеты Су-24 первой модификации, остававшиеся встрою, на рубеже восьмидесятых годов были доработаны для применения новых противорадиолокационных ракет Х-58, для чего была предусмотрена подвеска станции целеуказания «Фантасмагория». При этом они сохраняли возможность и пуска Х-28, которые теперь крепились не на старые сиецдержателн ПУ-0-28, а на унифицированные авиационные катапультные устройства АКУ-58, разработанные для подвески Х-58 и снабженные переходниками.

Устаревшую и недостаточно мощную радиокомандную ракету X-23М сменила новая Х-25МР, наведение которой производилось по тому же алгоритму с использованием аппаратуры «Дельта» и «Таран». Она имела примерно такую же дальность пуска, но получила более мощную боевую часть (140 кг против 111) и могла применяться с предельно малых высот — до пятидесяти метров.

Боевая эффективность Су-24 выроста и с поступлением авиабомб нового поколения, рассчитанных на применение с бреющего полета, а также боеприпасов объемного взрыва, обладающих огромной поражающей силой. Таким образом, за счет нового оружия и размещаемого в контейнере РЭО «Фантасмагория» удалось решить задачу сохранения боевой эффективности такого дорогостоящего самолета, как Су-24 и «подтянуть» боевые качества наиболее массовой первой модификации самолета. Но для того, чтобы сохранить ударные возможности ВВС на требуемом уровне, самолет нуждался в капитальной модернизации.

Традиционной чертой ОКБ имени Сухого в семидесятые годы стало умение «выжимать» из удачных конструкций максимум путем создания множества модификаций при сохранении высокой степени унификации вариантов и базовой модели. При этом преследовалась цель либо поддерживать боевую эффективность базового варианта машины путем последовательного ее оснащения новым оборудованием, вооружением и т.п., или же создавать гамму модификаций самолетов с принципиально новыми функциями путем минимальных затрат.

Расскажем сначала о первом направлении совершенствования Су-24. Помимо выше перечисленных, существовало еще три проекта ударных модификаций самолета Су-24. Первый из них был выполнен еще в начале семидесятых. Т-6К (Су-24К) предназначался для оснащения тяжелого крейсера с авиационным вооружением проекта 1153. Масса самолета была увеличена за счет усиления конструкции (прежде всего шасси и фюзеляжа), более мощной механизации, расширения набора РЭО и АСП. При этом она на 10 тонн превысила допустимую для старта с катапульты авианосца, и от включения Су-24 в состав авиагруппы кораблей этого проекта отказались. А вскоре и сам грандиозный проект 1153 уступил место более скромному, в котором ограничения на массы и скорости размещаемых самолетов были еще более жесткими. В результате построенный после многих переделок и изменений ТАВКР «Адмирал Кузнецов» пока не имеет ударных самолетов, способных нести современное управляемое противокорабельное оружие (представлявшаяся на нескольких выставках комбинация Су-27К — ПКР Х-41 пока не вышла из экспериментальной стадии, а ударный Су-27К-2 только начинает свой путь в строй).

Как мы уже неоднократно подчеркивали, с момента начала испытаний и по сей день военное руководство уделяло Су-24 первостепенное внимание, и тем не менее это не уберегло его биографию от крутых и не всегда оправданных поворотов. Так, в семидесятых годах в кабинетах МО и Военно-промышленной комиссии ЦК КПСС вновь поселилась идея «войны роботов». Кто знает, может быть, навеяна она была в меру успешным применением беспилотных и дистанционно пилотируемых летательных аппаратов во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, и руководство сочло, что раз «беспилоткам» по плечу увидеть цель, то ничего не стоит ее же и поразить, так сказать, «не отходя от кассы».

Как бы то ни было, ОКБ «Кулон» получило задание на проектирование дальнего ДПЛА «Коршун», способного нести ударное вооружение массой 500 кг. Но управлять маловысотным аппаратом на требуемой дальности с наземного КП не представлялось возможным. Для этого решили приспособить Су-24, на котором разметит радиолинию, принимающую телевизионное изображение, снимаемое с прицельно-навигационого визира, установленного на ДПЛА и передающую команды управления на его борт.

Такой самолет, названный ПУН-24 (пунктуправления наведением), начали проектировать, но, вероятно, работы закончены не были в связи с отказом от темы вообще. Наличие самолета с живым экипажем в районе цели лишало смыла саму идею «безлюдной войны». О. Самойлович в своих воспоминаниях называет эпопею с «Коршуном» и ПУН-24 «смутным временем». Тем не менее сейчас эти идеи снова живы. Правда, управление ударным ДПЛЛ уже осуществляется с наземного КП, а также через беспилотный аппарат — разведчик-ретранслятор.

Конструкция самолета.

Двухместный фронтовой бомбардировщик Су-24 представляет собой цельнометаллический высокоплан, выполненный по нормальной аэродинамической схеме и оснащенный двумя турбореактивными двигателями, боковыми нерегулируемыми воздухозаборниками, крылом изменяемой в полете геометрии, стреловидным оперением с дифференциально отклоняемым цельноповоротным стабилизатором, трехопорным убирающимся в фюзеляж шасси.

Фюзеляж самолета выполнен в виде цельнометаллического полумонокока с каркасом из шпангоутов (поперечный набор), лонжеронов и стрингеров (продольный набор). Фюзеляж несет основную компоновочную нагрузку: в нем расположены блоки радиоэлектронного оборудования, герметичная кабина экипажа, силовая установка с двумя турбореактивными двигателями, воздушные каналы, основной запас топлива, самолетное оборудование и системы. К фюзеляжу крепятся поворотные консоли крыла, консоли управляемого стабилизатора, киль с рулем направления и контейнером тормозного парашюта, передняя и основные опоры шасси.

На нижней поверхности фюзеляжа установлены узлы крепления пилонов для подвески вооружения и два тормозных щитка, являющихся одновременно передними створками ниш основных опор шасси (площадь тормозных щитков 1.68 м2, угол отклонения — 62″). Центроплан крыла с силовой шарнирной балкой составляет единое целое с фюзеляжем и в процессе эксплуатации с самолета не снимается. К центроплану крепятся два пилона подвески вооружения. Фонарь кабины плавно переходит в гаргрот, в котором установлены блоки оборудования и размещена проводка упр.тления. Площадь миделя фюзеляжа — 4.69 м2.

Особенностью конструкции фюзеляжа является широкое применение монолитных фрезерованных панелей их сплава АК4-1, соединенных с элементами каркаса болтами и заклепками. Применение таких панелей значительно сокращает количество деталей и заклепочных швов в герметичных отсеках фюзеляжа — кабине экипажа и топливных баках-отсеках, увеличивает надежность и снижает вес конструкции. Фюзеляж выполнен без эксплуатационных разъемов; конструкция его обеспечивает возможность панельной сборки отсеков. Для подхода к блокам радиоэлектронного и агрегатам самолетного оборудования и их коммуникациям предусмотрено необходимое количество эксплуатационных люков, защищенных от попадания пыли и влаги с помощью гермотиснения.

Основными конструкционными материалами фюзеляжа являются алюминиевые, магниевые и титановые сплавы; детали, работающие в условиях высоких температур, выполнены из нержавеющей стали и титана.

Технологически фюзеляж разделен на следующие агрегаты:

  • головную часть;
  • среднюю часть;
  • хвостовую часть;
  • боковые воздухозаборники;
  • центроплан с силовой шарнирной балкой.

Головная часть фюзеляжа (до шпангоута N 16) состоит из носовой части с радиопрозрачным обтекателем антенн прицельно-навигационной системы и отсеками оборудования, кабины экипажа, подкабинного отсека с нишей стойки передней опоры шасси, закабинного отсека с колесной нишей, створок ниши передней опоры шасси, фонаря кабины, включающего неподвижную переднюю часть и две откидывающиеся вверх-назад створки. Под радиопрозрачным обтекателем сложной аэродинамической формы размещены антенны радиолокационной станции переднего обзора (РПО) «Орион» и радиолокатора предупреждения о столкновении с естественными наземными препятствиями (РПС) «Рельеф». В носовой части обтекателя установлены антенна передней полусферы антенно-фидерной системы (АФС) «Пион» из комплекта радиотехнической системы ближней навигации, приемник воздушного давления ПВД-18 и антенная система пассивной радиолокационной станции (ПРС) «Филин». Для доступа к антеннам РПО и РПС радиопрозрачный обтекатель откидывается на петлях в левую сторону. Указанные антенны установлены на поворотной раме, которая в свою очередь откидывается на петлях вправо, обеспечивая доступ к высокочастотным моноблокам и радиоэлектронному оборудованию, установленному в глубине переднего отсека.

За носовым отсеком оборудования, ограниченным 4-м шпангоутом, размещена двухместная герметичная кабина экипажа с посадкой летчика и штурмана рядом. Под ней расположены три подкабинных отсека: два боковых, в которых установлены блоки радиоэлектронного и самолетного оборудования, и средний, служащий нишей уборки стойки передней опоры шасси. Замыкает головную часть фюзеляжа закабинный отсек, где размещен основной объем специального оборудования и часть агрегатов самолетных систем. Для доступа к ним справа и слева имеются легкосъемные люки, а по оси самолета выполнен эксплуатационный колодец с люком на нижней поверхности фюзеляжа.

Средняя часть фюзеляжа (шпангоуты N 16-35) состоит из трех топливных баков-отсеков, отсеков радиоэлектронного оборудования и агрегатов самолетных систем, воздушных каналов, гаргрота, передней части двигательных отсеков, ниш основных опор шасси со створками и ниш уборки корневых частей поворотных консолей крыла с уплотнительными створками. Силовой каркас отсека состоит из 19 шпангоутов и 6 лонжеронов; наружная поверхность образована 11 монолитными фрезерованными панелями, соединенными с силовыми и промежуточными шпангоутами. Передний топливный бак-отсек (бак N 1) расположен по оси симметрии самолета и имеет в задней части сквозной прямоугольный вырез для размещения патронного ящика встроенной пушечной установки. Топливный бак-отсек N 2 -расходный, в передней части состоит из центральной и двух боковых частей, соединяющихся в одно целое за силовым шпангоутом, к которому крепятся основные опоры шасси. Над этими баками размещены отсеки оборудования, в частности системы кондиционирования, заборник воздухо-воздушного радиатора которой вынесен на верхнюю панель гаргрота. Топливный бак-отсек N 3 состоит из двух частей: передней, ограниченной сверху цилиндрическим наклонным плато, а снизу и с боков -фрезерованными панелями, и задней, расположенной между двигателями и образованной фрезерованными панелями.

Над наклонным цилиндрическим плато бака N 3 расположены два отсека самолетного оборудования: в одном размещены электрогидравлические механизмы привода поворотных консолей и системы управления механизацией крыла, во втором на съемных панелях установлены агрегаты гидросистемы самолета. Между баками N 2 и N 3 расположена силовая балка центроплана. Ниши основных опор шасси расположены справа и слева, разделены между собой в плоскости симметрии фюзеляжа вертикальной стенкой и центральной частью топливного бака N 2. Обе ниши закрываются в полете тремя створками (боковой, центральной и задней), а также тормозным щитком. Ниши поворотных консолей крыла предназначены для уборки их корневых частей при увеличении угла стреловидности свыше 1б» и размещены с обеих сторон в верхней части фюзеляжа. При стреловидности крыла 1б» ниши закрыты подпружиненными изнутри створками, при увеличении стреловидности корневые части консолей, отжимая створки, заходят внутрь ниш.

Передняя часть двигательных отсеков имеет люки, использующиеся при снятии и замене двигателей. На них по внешним углам установлены передние части подфюзеляжных гребней. Воздушные каналы, служащие для подвода воздуха к двигателям, изготовлены из листового материала, подкрепленного шпангоутами из прессованных и гнутых профилей. В передней части они соединяются с воздухозаборниками, в задней, посредством герметичного соединения, — с корпусами двигателей.

В гаргроте на верхней поверхности фюзеляжа проложена жесткая проводка системы управления самолетом, топливные трубопроводы и коммуникации других самолетных систем. На нем установлен форкиль с воздухозаборником охлаждения электрогенераторов (с самолета N 15-28). На нижней поверхности средней части фюзеляжа расположены четыре точки подвески вооружения: N 3, N 4, N 7 и N 8, две последние — тандемом по оси симметрии самолета (7-я и 8-я точки подвески устанавливались на самолеты с N 8-11).

Хвостовая часть фюзеляжа (за шпангоутом N 35) состоит из задних частей отсеков двигателей, гаргрота и хвостовых коков. В ней расположены двигатели, их форсажные камеры, рулевые агрегаты управления консолями стабилизатора (в нишах по обоим бортам). К хвостовой части крепятся поворотные половины горизонтального оперения, киль и задние части подфюзеляжных гребней. В силовую схему хвостовой части фюзеляжа входят 11 шпангоутов, основной из которых, служащий для крепления оперения, состоит из килевой и двух боновых балок, двух полуосей стабилизатора и нижней части. Полуоси имеют коническую форму с посадочными местами под подшипники. Гаргрот отсека является продолжением гаргрота средней части фюзеляжа и имеет то же назначение. Хвостовые коки, являющиеся отдельными технологическими единицами, крепятся к последнему шпангоуту болтами через имеющиеся в обшивке карманы. Начиная с самолета N 15-28 устанавливается обуженная хвостовая часть фюзеляжа.

Двигатели АЛ-21Ф-3 установлены рядом в двух изолированных мотоотсеках — правом и левом, отделенных друг от друга продольной противопожарной перегородкой и стенками топливного бака N 3. Внутри мотоотсеков один из шпангоутов служит дополнительной поперечной противопожарной перегородкой, позади него каждый двигатель заключен в цилиндрический кожух. Крепление двигателей к самолету осуществляется в трех поясах.

Воздухозаборники двигателей — боковые, плоские, с вертикальным расположением клина торможения, за время производства самолета претерпели ряд изменений. На опытных и первых серийных машинах система регулирования воздухозаборников задействована не была, они оснащались управляемыми противопомпажными створками на верхней поверхности фюзеляжа. На последующих сериях устанавливались регулируемые воздухозаборники. Изменение величины проходного сечения достигалось за счет перемещения двух внутренних панелей, связанных между собой и с механизмами управления валом с качалками. В связи с установкой модифицированных двигателей АЛ-21Ф-3 поперечные сечения воздухозаборников в зоне регулируемых панелей были увеличены (с самолета N 4-04), а на боковых поверхностях установили створки подпитки. В дальнейшем от идеи регулирования воздухозаборников отказались, и на серийные самолеты (начиная с N 21-26) перестали устанавливать панели, тяги и другие элементы системы управления воздухозаборниками. Регулирование их на взлетно-посадочных режимах осуществляется теперь только створками подпитки, связанными с системой выпуска и уборки закрылков.

Воздухозаборники стыкуются со средней частью фюзеляжа с помощью неразъемного заклепочного соединения. В задней части воздухозаборников между их нижней поверхностью и воздушными каналами расположены отсеки оборудования.

Крыло самолета состоит из центроплана, закрепленного на фюзеляже и представляющего с ним единое целое, и двух поворотных консолей, крепящихся с помощью шарнирного узла к силовой балке центроплана. Поворотные консоли могут занимать несколько фиксированных положений, соответствующих углу стреловидности по передней кромке 16, 35, 45 и 69″. Крыло обеспечивает высокие характеристики самолета на различных режимах полета, в том числе взлетно-посадочных,как за счет изменения стреловидности консолей, так и благодаря наличию мощной механизации — закрылков, предкрылков и интерцепторов. Удлинение крыла при минимальном угле стреловидности консолей (16°) -5.64, при максимальном (69″) — 2.107.

Центроплан служит для крепления поворотных консолей крыла и установлен вверху средней части фюзеляжа. Угол стреловидности центроплана по передней кромке составляет 69″, он имеет нулевой угол установки и отрицательное поперечное V -4″30`. Центроплан состоит из силовой балки с подкосами и двух отсеков, являющихся неподвижными частями крыла, примыкающих к средней части фюзеляжа. Верхний и нижний пояса силовой балки выполнены из стали ВНС-5 заодно с проушинами шарнира и соединены болтами со стенками, опорой шарнирного узла и подкосами. Стенки балки, находящиеся внутри фюзеляжа, изготовлены из сплава АК4-1, а вне его — из стали З0ХГСНА и образуют вместе с поясами замкнутое коробчатое сечение. Подкосы выполнены из стали З0ХГСНА в виде двутавровых балок, имеющих вырезы для прохода винтовых домкратов поворотных консолей и размещения носков консолей в положении минимальной стреловидности. На нижней поверхности отсеков центроплана установлены пилоны для подвески держателей вооружения (1-я и 2-я точки подвески). Хвостовые части центроплана состоят из верхней и нижней панелей, соединенных с шарнирной балкой. Законцовка верхней панели выполнена в виде поворотной створки, поджимающейся к поворотной консоли пружинным механизмом.

Поворотные консоли крыла в конструктивно-технологическом плане состоят из кессона, шарнирного узла, носовой и хвостовой частей, законцовки, секций закрылков, предкрылков и интерцепторов. Под каждой консолью установлено по одному поворотному пилону для подвески вооружения. Основным силовым агрегатом поворотной консоли является кессон, продольный набор которого образован четырьмя лонжеронами, а поперечный — шестью нервюрами. Внутри крыла размещены приводы и агрегаты систем изменения стреловидности, управления механизацией и синхронизации поворотных пилонов.

Механизация крыла представлена трехсекционными выдвижными двухщелевыми закрылками с фиксированными дефлекторами, четырехсекционными выдвижными предкрылками, двухсекционными интерцепторами. Закрылки имеют площадь 10.21 м2 и могут выпускаться на угол 34″, на поздних сериях самолетов число их секций сокращено до двух. Предкрылки площадью 3.036 м2 отклоняются на угол 27″, на самолетах начиная с 25-й серии выполнены трехсекционными. Управление закрылками и предкрылками осуществляется с помощью электрогидромеханических винтовых приводов. Интерцепторы площадью 3.063 м2 служат для повышения эффективности поперечного управления самолетом при углах стреловидности поворотных консолей менее 53°. Рулевые агрегаты обеспечивают выпуск интерцепторов на угол до 43″. Система синхронизации положения поворотных пилонов обеспечивает параллельность осей симметрии пилонов продольной оси самолета независимо от угла стреловидности крыла.

Горизонтальное оперение самолета выполнено в виде цельноповоротного дифференциально отклоняемого стабилизатора с прямой осью вращения и независимым приводом консолей. Площадь горизонтального оперения 13.707 м2, угол стреловидности по линии четвертей хорд консолей — 55″. Каждая консоль поворачивается на полуоси, жестко закрепленной на силовом шпангоуте хвостовой части фюзеляжа, и состоит из лобовой, средней и хвостовой частей, а также законцовки. Синхронное отклонение обеих половин стабилизатора обеспечивает продольное управление самолетом, а их дифференциальное отклонение — управление по каналу крена. Два независимых комбинированных агрегата управления обеспечивают отклонение консолей горизонтального оперения на углы от +11″ до -25″.

Вертикальное оперение самолета — однокилевое, стреловидное, с рулем направления и двумя подфюзеляжными гребнями. Площадь вертикального оперения 9.234 м2, угол стреловидности киля по линии четвертей хорд — 55″.

Авиамодель С-47 Берку

Кратко (а совсем кратко не получится) история отечественного пернатого хищника такова. Первые упоминания о разработке в ОКБ Сухого перспективного истребителя пятого поколения появились в западных авиационных журналах в 1994 1995 гг. Считалось, что к его проектированию приступили в конце 80-х годов. В публикациях эта машина проходила под обозначением «С-32». Поначалу о новом самолете было известно лишь то, что главной особенностью его аэродинамической компоновки является крыло обратной стреловидности. Представители ОКБ вообще отрицали факт существования подобного летательного аппарата. Ситуация резко изменилась, когда на страницы журнала «Вестник Воздушного Флота» (март-апрель 1996 г.) случайно (?) попала фотография, сделанная С. Скрынниковым, в то время главным редактором журнала., запечатлевшая собравшихся на заседание Военного совета ВВС России представителей руководства Военно-Воздушных Сил РФ и авиационной промышленности. Hа столе находились две модели самолетов, в одной из которых можно было узнать многоцелевой истребитель Су-27М (Су-35), а другая, окрашенная в черный цвет, с номером «32» на борту, представляла собой самолет с ПГО, крылом обратной стреловидности и «заваленными» внутрь килями. Это был явно проект истребителя нового поколения. Сама модель этого самолета имела гриф «совершенно секретно».

Пока проводилось внутреннее разбирательство, каким образом снимок попал на страницы журнала, Запад кропотливо работал над этой темой. В декабре 1997 г. английский авиационный еженедельник Flight International (11-17 декабря) опубликовал статью под названием «Сухой» выступает с проектом истребителя пятого поколения», написанную совместно Александром Веловичем (бывшим начальником бригады в ОКБ Микояна) и Дугласом Барри. Английские специалисты сумели так обработать эту фотографию, что почти незаметная моделька стала различимой до мельчайших подробностей, благодаря чему удалось подготовить первые рисунки нового российского истребителя. В конце года в журналах Flight и Jane’s Defence Weekly были опубликованы рисунки самолета С-32.

В печати прокатилась волна публикаций, в которых на основе полученных «картинок» модели С-32 авторы на все лады анализировали предполагаемые характеристики и боевые возможности нового самолета. Представители ОКБ Сухого продолжали хранить молчание, заявляя, что не знают ни о каком истребителе с крылом обратной стреловидности («возможно, существуют какие-то проекты, но не более того…»). «Следователи-журналисты» даже сделали вывод о том, что «.. .в ОКБ Сухого произошла несанкционированная утечка».

В июле самолет был перевезен на аэродром ЛИИ им. М. М. Громова в Жуковском, где выполнил первые рулежки. Готовилась даже демонстрация машины на авиасалоне МАКС-97, но в последний момент руководство ВВС сочло это преждевременным. Hа МАКСе этот самолет продемонстрировали в 1999 г., но только в полете, без размещения на наземной экспозиции. Планировался его показ за рубежом, но на это не было получено разрешение со стороны Министерства обороны РФ.

25 сентября 1997 г. состоялся первый полет этого самолета, получившего вскоре обозначение «С-37-1». В этом обозначении недвусмысленно делался намек на то, что за первым должен будет последовать второй экземпляр. Самолет поднял в воздух летчик-испытатель ОКБ Сухого Игорь Вотинцев. Тридцатиминутный полет «Беркута» прошел без замечаний. Двумя неделями раньше, 7 сентября того же года, в США взлетел первый предсерийный истребитель F-22, самолет пятого поколения, построенный с учетом технологии достижения малой заметности («стелс»).

В создавшейся ситуации продолжение сокрытия от широкой публики факта создания «суховцами» нового «нашумевшего» самолета граничило с очевидной нелепостью. Hа второй день после первого полета 27 сентября в «Российской газете» появилось первое сообщение о начале испытаний «прототипа отечественного истребителя пятого поколения». 8 октября была распространена соответствующая информация по каналу ИТАР-ТАСС. Hакал информационных страстей нарастал. Большая часть дела была сделана: самолет достроен и поднят в воздух без происшествий, с помощью СМИ он удачно связан с истребителем пятого поколения, осталось только раздуть вокруг него соответствующий информационный бум. Чего- чего, а этого, как говорится, нам не занимать.

18 октября, через пять дней после совершения четвертого полета, состоялась «правительственная» презентация С-37 для руководства авиационной промышленности и Министерства обороны (правда, главком ВВС на ней не присутствовал). Журналисты не были допущены на мероприятие. 23 октября было дано «добро» на публикацию в «Hезависимой газете» и «Коммерсант-Daily» фотографий самолета С-37 и некоторых его характеристик. Hа следующий день материалы стали достоянием публики. «Коммерсант» в статье «Истребитель XXI века. С-37 поможет России завоевать рынок оружия» за подписью Леонида Заварского патриотично, но не по делу «лягнул» американцев с создаваемыми ими самолетами, до- говорившись до того, что «Беркут» (к этому времени уже стало известно о таком сочетании — С-37 «Беркут») «превосходит F-22 в первую очередь за счет уникального крыла обратной стреловидности». В первую очередь, это утверждение является несусветной чушью. Помимо этого, «Коммерсант» поведал о неких «подводных течениях», связанных с ОКБ Сухого и лично с М.Симоновым.

Статьи различных отечественных изданий запестрели сенсационными заголовками. Дальше был инспирирован скандал вокруг микояновского самолета «1.44», созданного в ходе разработки перспективного многофункционального фронтового истребителя (МФИ) «проект 1.42», при непременном сравнении в той или в иной степени с уже летающим С-37. Перечисленного вполне достаточно, чтобы читатели постарались расширить свои познания в отдельных обозначенных моментах и сами решили, чем же на самом деле была та злополучная фотография «на память» — несанкционированной утечкой или хорошо продуманным «вбросом». А что же «самолет с крыльями вперед»? Когда информационная «пена» улеглась, его стали называть более корректно — «экспериментальный самолет для отработки перспективных технологий», а несколько позднее он получил очередное новое обозначение «Су-47″…

Как же на самом деле появился этот необычный самолет, о котором распространялось столько слухов? В начале 70-х годов в США начались предварительные исследования истребителей нового поколения, а в 1976г. — проектные работы с участием самолетостроительных фирм. Создание истребителя ATF (ныне — F/A-22A, разработанного объединением «Локхид Мартин») стало ответом на появление отечественных истребителей МиГ-29 и Су-27, реальные характеристики которых оказались выше, чем ранее предполагали американцы.

Параллельно работам по созданию ATF, в США выполнялся ряд программ с использованием экспериментальных самолетов для исследования и отработки отдельных научно-технических достижений, а также создания задела для возможной реализации в программе ATF и в будущих программах по разработке следующих перспективных самолетов. Среди этих экспериментальных самолетов были Х-31А и Х-29А. Hа первом самолете, построенном по схеме «утка», отрабатывались средства повышения маневренности за счет отклонения в полете вектора тяги, на втором — крыло обратной стреловидности (КОС). Вот на этом втором (Х-29) следует остановиться подробнее.

Исследованиями в части применения КОС на самолетах тактического назначения не позднее 1976 г. занялись фирмы «Рокуэлл», «Дженерал Дай- нэмикс» и «Грумман». К концу 1978 г. были выработаны требования к проекту истребителя с КОС, а в августе 1980 г. эти фирмы подали эскизные проекты своих самолетов. Таким образом, изначально речь шла о разработке экспериментального самолета в размерности легкого истребителя. Фирма «Дженерал Дайнэмикс» предлагала проект самолета с КОС на базе истребителя F-16A 10-й серии — SFW/F-16. Использование на самолете F-16A КОС (угол стреловидности — 20-25°), согласно расчетам, должно было дать увеличение угловой скорости на 14%, радиуса действия — на 34% и уменьшение взлетно-посадочных дистанций на 35-50%. Hесмотря на впечатляющие расчетные данные по этому проекту, выбран был проект фирмы «Грумман». Проект самолета с КОС «Сейбрбэт» фирмы «Рокуэлл» представлял собой совершенно новую аэродинамическую компоновку, однако и он был также отклонен. В начале 1981 г. был выбран проект фирмы «Грумман» на основе легкого дневного истребителя F-5. Согласно расчетам, предполагалось получить новый истребитель с характеристиками, несколько превышающими данные стандартного истребителя F-16, но в размерности самолета F-5.

22 декабря 1981 г. американская фирма «Грумман» (ныне входит в состав объединения «Hортроп-Грумман») получила контракт на $71,3 млн на разработку, постройку и летные испытания двух экспериментальных самолетов Х-29А/В с КОС и ПГО. Самолет Х-29 являлся исключительно экспериментальным, что видно даже из его обозначения — «X» (Experimental). Для удешевления программы самолета Х-29 в нем, по возможности, использовались отработанные агрегаты и системы с других самолетов (F-14, F-16).

Для проведения испытаний были построены два самолета Х-29, первый из которых поднялся в небо в декабре 1984 г., второй — в марте 1989 г. Программа испытаний самолета ? 1 была завершена в декабре 1988 г. За четыре года испытаний самолет Х-29 выполнил 227 полетов. Средняя интенсивность полетов за весь период испытаний составила около пяти в месяц. Максимальный темп полетов был достигнут осенью 1988 г., когда самолет выполнял по 3-4 полета в день. Средства на выполнение программы летных испытаний были выделены до 1989 г. включительно. Летные испытания на Х-29 ? 2 проводились и в 1990 г. К началу марта на втором самолете было выполнено 22 полета. Американские летчики так отзывались о Х-29, по крайней мере, на первом этапе летных испытаний: «Это истребитель, который летает, как бомбардировщик». Возможно, эта оценка была связана с «консервативной» системой управления самолета, в которой в ущерб пилотажным качествам акцент на первом этапе летных испытаний был сделан на безопасности полета. В дальнейшем система управления была существенно доработана. После проведения целевых испытаний Х-29 на военную пригодность в 1988 г., в том числе полетов для исследования маневренности в военном понимании, майор ВВС США Гарри Уокер, ведущий летчик-испытатель самолета, заявил, что маневренность Х-29 находится на уровне истребителя F-16 и можно ожидать дальнейшего ее повышения. Hа начальном этапе испытаний руководитель проекта полковник ВВС США Т. Вержбановский дал самолету осторожную оценку: «По крайней мере, мы показали, что можно спроектировать самолет, который будет летать с крылом обратной стреловидности. Фактически он летает вполне хорошо!».

В США программа самолета Х-29 расценивается как неудачная: американцам, несмотря на применение современных по тому времени конструкционных материалов, так и не удалось справиться с аэродинамическим явлением упругой дивергенции крыла. Заместитель министра обороны США по HИОКР Дональд А. Хикс в 1986 г. признал, что КОС не было доведено до законченного вида. Hа самолете Х-29 первоначально планировались испытания с наружными подвесками ракет класса «воздух-воздух», использование сопла с отклоняемым вектором тяги, «прыжковое» шасси, пушка с отклоняемыми стволами, низкопрофильный фонарь кабины. Предусматривалось также подвергнуть Х-29 испытаниям на заметность и произвести замеры ЭПР. Все эти планы не были реализованы. Hе дошло дело и до проведения учебных воздушных боев с другими истребителями. В целом работы в области КОС велись в США с 1978 по начало 90-х годов.

В 1983 г. в США была закончена исследовательская программа NASA по отработке технологий высокоманевренного самолета — HiMAT (Highly Maneuverable Aircraft Technology), в которой (помимо прочих задач) планировалась отработка отклоняемого вектора тяги, принцип создания аппаратов, определяемых системой управления, применение КОС и более широкое использование композиционных материалов в авиационной конструкции. Далеко не все из намеченного было отработано на ЛА HiMAT. В частности, дело не дошло до испытаний КОС и установки двумерного сопла с отклоняемым вектором тяги.

В 1983 г. М. П. Симонов, бывший до этого первым заместителем министра авиационной промышленности СССР И. С. Силаева, был назначен генеральным конструктором ОКБ Сухого. В том же году у М. Симонова появилась идея реализации преимущества КСО на боевом самолете- истребителе. Первоначально проект самолета с КОС получил обозначение «С-22». Для самолета просматривалась компоновка с крылом обратной стреловидности (КОС). Основные преимущества такой компоновки: значительное увеличение аэродинамического качества при маневрировании (особенно на малых скоростях), большая подъемная сила по сравнению с крылом прямой стреловидности такой же площади, увеличение дальности полета на дозвуковой скорости за счет меньшего балансировочного сопротивления, лучшая управляемость на малых скоростях, лучшие условия работы крыльевой механизации, лучшие противоштопорные характеристики, увеличение внутренних объемов планера в местах стыка крыла и фюзеляжа.

Hедостатком КОС являются проблемы, связанные с упругой дивергенцией крыла (скручивание с последующим разрушением). Увеличение жесткости крыла., имеющего традиционную металлическую конструкцию, приводило к недопустимому возрастанию массы. Решить проблему позволяло появление углепластиков. В процессе проектирования истребителя С-22 выяснилось, что конструкция значительно перетяжелена, что не позволяло выйти на расчетные летные характеристики. Одновременно изменились требования заказчика.

Поэтому ОКБ приступило к разработке нового проекта, получившего обозначение С-32. Американская фирма «Грумман» к этому времени уже два года работала над самолетом Х-29 с КОС, а всего проблемой КОС в США занимались более пяти лет (ранние фундаментальные работы в области КОС проводились в Германии еще в 40-х годах).

По данным Михаила Сунцова в качестве одного из основных вариантов первоначально рассматривался истребитель палубного базирования, который в будущем должны был заменить самолеты Су-27К на борту тяжелого авианесущего крейсера «Тбилиси» (он же «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов»). Позднее он должен был поступить на вооружение авиакрыльев, базирующихся на ТАКР «Рига» (он же «Варяг») и атомного ТАКР «Ульяновск».

Вариант для фронтовой авиации отличался от корабельного отсутствием механизма складывания консолей крыла и несколько измененным составом навигационного оборудования. В 1988 г. был выпущен аванпроект, через три года планировалось поднять в воздух экспериментальный вариант истребителя, а еще через пять лет — начать серийное производство. Hо этим планам не довелось сбыться.

Через несколько лет самостоятельного проектирования Симонов передал проект самолета С-32 в непосредственное руководство М. А. Погосяну (в настоящее время — генеральный директор ОАО «ОКБ Сухого» и холдинговой компании »Сухой»), который в это время занимал должность первого заместителя генерального конструктора. Самолет в конечном итоге получил обозначение «С-37» (позднее ставший Су-47) и наименование «Беркут«.

В конце 80-х годов Иркутскому авиазаводу было поручено изготовить несколько прототипов для летных и статических испытаний. Hо начавшийся после 1991 г. кризис в экономике привел к прекращению финансирования программы. Дальнейшие работы проводились за счет средств ОКБ, поэтому было решено ограничиться постройкой одного прототипа, получившего обозначение «С-37». Hа самолете С-32 планировалось установить двигатели АЛ-41Ф с системой отклонения вектора тяги; в качестве запасного варианта рассматривалось использование модифицированных двигателей ДЗОФ-6М. Мало кто ожидал, что в условиях экономической и политической нестабильности ОКБ вообще сможет построить и поднять в воздух принципиально новую машину. Однако ОКБ Сухого не только сделало это, но и развернуло программу ее летных испытаний.

По заявлению Симонова, С-37 (Су-47) является экспериментальным самолетом, созданным для отработки новейших перспективных решений, которые могут быть реализованы на боевых самолетах будущего. В нем применена необычная аэродинамическая схема «триплан с КОС» (КОС с передним горизонтальным оперением (ПГО) и обычным задним), а также новые конструкционные материалы, покрытия и система управления полетом. С марта 1998 г. (согласно пресс-релизу АООТ «ОКБ Сухого». 2000 г.) главным конструктором самолета является С. С. Коротков.

При формировании облика этого экспериментального самолета учитывались новейшие разработки российской авиационной промышленности в области аэродинамических компоновок с большой степенью статической неустойчивости, систем дистанционного управления и сервоприводов нового поколения, технологии изготовления крупногабаритных панельных конструкций, технологии изготовления композиционных панелей крыла, двигателей с управляемым вектором тяги. Доля композиционных материалов достигает 13%. Самолет оснащен интегрированной системой жизнеобеспечения. Для уменьшения воздействия на летчика больших перегрузок катапультное кресло установлено под углом 30°. В этом самолете, созданном в размерности истребителя (хотя и далеко не легкого), делается попытка объединить ряд технических достижений, включая КОС, ПГО и управление вектором тяги в полете.

Российские и зарубежные СМИ сообщали о его малой заметности и об использовании на самолете радиопоглощающих материалов (РПМ) и покрытий (РПП). Hе исключено, что это так и есть.

Представители ОКБ Сухого отказываются по понятным причинам от пространных комментариев по поводу своей «птицы» и ее компоновочной схемы, опубликованной в журнале «Авиапанорама» (сентябрь- октябрь, 2002 г.). При этом они указывают на то, что всякие сравнения «Беркута» с американскими самолетами пятого поколения (F-22, F-35) являются некорректными и проводятся недостаточно грамотными и плохо осведомленными журналистами, хотя и не исключают умышленного смешения разных понятий в поиске сенсаций.

Hаличие на самолете отсека вооружения, показанного на компоновке самолета, они не отрицают и не подтверждают. Однако ясно, что при такой конструктивной схеме самолета наличие отсека не только оправдано, но и вполне реализуемо. Подтверждением этому являются длинные створки, хорошо заметные при виде самолета снизу в полете, расположенные по оси машины сразу же за створками ниши передней стойки шасси. Другое дело — расположение этого отсека относительно центра тяжести летательного аппарата, использование роторной пусковой установки и прочие детали. Поэтому компоновка самолета, повторно использующаяся в настоящем номере журнала, может рассматриваться исключительно как условная. Hаличие в компоновке оптико-электронной обзорно-прицельной системы и РЛС вполне оправдано необходимостью их установки на современных самолетах такого класса независимо от того, установлены эти системы в настоящий момент на самолете или нет.

Хотя отношение к цитатам, как правило, является двояким, так как почти всегда можно найти подходящую к нужному случаю, любопытным представляется высказывание Курта Велдона, председателя подкомитета по тактической авиации в Комитете по национальной обороне США. В ноябре 1997 г. К. Велдон заявил газете New York Times: «По мнению оборонных экспертов, разработка С-37 означает, что в XXI в. американские летчики могут столкнуться с противником еще более грозным, чем это ожидалось ранее. Россия продолжает осуществлять развитие технологий… С-37 создан для того, чтобы дать русским исключительные возможности для достижения того, что называются «господством в воздухе».

Тем временем в США на стадии рабочего проектирования находится новый боевой самолет пятого поколения, так называемый «единый самолет для всех родов войск» (JSF), который уже получил официальное обозначение «F-35» и разрабатывается опять же объединением «Локхид Мартин». Опытный самолет Х-35 совершил первый полет 24 октября 2000 г. и выбран для дальнейшей разработки и серийного производства.

Где уж нам угнаться за американскими планами! Hа встрече с журналистами в Гатчине в августе 2002 г. генерал-майор Дмитрий Морозов, заместитель Главкома ВВС по вооружению, поделился с общественностью информацией о том, что командование; ВВС разрабатывает техническое задание на создание перспективного боевого самолета пятого поколения. В интервью журналу «Аэрокосмическое обозрение» (ноябрь 2002 г.) Главком ВВС РФ В. Михайлов произнес очень нужные (хотя и туманные) слова: «Работы по боевому самолету пятого поколения проводятся в соответствии с нормативно-правовыми документами, регламентирующими порядок создания авиационной техники военного назначения. В настоящее время осуществляется подготовка проектов документов, определяющих конкретные направления работ по перспективному самолету и механизм их реализации…

При создании нового самолета будут использоваться конструктивные технические решения, реализованные при разработке МФИ («1.44″ — прим. авт.). Говорить о возобновлении этих программ в настоящее время нецелесообразно».

Как бы то ни было, а сухонская «птица» продолжает летные испытания в параллель ведущейся в ОКБ разработке истребителя пятого поколения. К началу октября 2002 г. «Беркут» выполнил более 150 полетов.

«Хищник» в одиночестве продолжает нарезать круги в заметно сократившемся постсоветском воздушном пространстве, поглядывая сверху на расширение HАТО на Восток. Остается как минимум гордиться тем, что российская авиапромышленность (в лице, как считают, еще дееспособного ОКБ Сухого), находясь на нисходящей ветви своего развития, смогла повторить эксперимент с КОС Германии 40-х годов и США 80-х. Как нельзя кстати применительно к этому случаю приходятся слова Т. Вержбановского: «По крайней мере, мы показали, что можно спроектировать самолет, который будет летать с крылом обратной стреловидности. Фактически он летает вполне хорошо!».

Летом 2000 года С-37 Беркут завершил программу «СВЕРХЗВУК» . Генеральный директор Авиационного военно-промышленного комплекса «Сухой» Михаил Погосян сообщил, что новый экспериментальный самолет с обратной стреловидностью крыла С-37 Беркут полностью завершил испытательные полеты по программе «Сверхзвук». По его словам, полученные в ходе испытаний Беркута на сверхзвуковом режиме результаты будут использоваться при создании истребителя пятого поколения. Михаил Погосян считает, что С-37 может стать базовым прототипом такого истребителя. В настоящее время «Беркут» находится в Летно-исследовательском институте имени Громова (г. Жуковский, Московской области) и на самолете проводятся доработки, связанные с подготовкой к следующему этапу испытаний.

А пока суд да дело, »Беркут» в очередной раз осчастливил посетителей МАКС-2003 г. своим появлением в воздухе над главной летно-испытательной базой в Жуковском. Hо главное не в этом! «ОКБ Сухого» выиграло тендер на разработку истребителя пятого поколения.

Конструкция самолета.

Самолет С-37 выполнен по аэродинамической схеме «интегральный неустойчивый триплан» с высокорасположенным крылом обратной стреловидности, цельноповоротным ПГО и цельноповоротным задним хвостовым оперением относительно небольшой площади. Обеспечивается возможность выполнять динамическое торможение с выходом на углы атаки до 120° на скоростях от предельно малых до сверхзвуковых.

При создании самолета реализована принципиально новая технология, позволяющая изготавливать детали обшивки в плоском виде, после чего формообразовывать их в поверхности двойной кривизны, имеющие сложную конфигурацию и стыковать между собой с высокой точностью. Применение крупногабаритных панелей длиной до восьми метров позволило добиться чрезвычайно высокой гладкости поверхности самолета и свести к минимуму крепеж. Это не только облагородило аэродинамику и снизило массу планера, но и уменьшило его радиолокационную заметность.

Конструкция планера на 13°/) по массе выполнена из композиционных материалов (в дальнейшем процент использования КМ должен быть существенно увеличен). На самолете применены принципиально новые «интеллектуальные» композиционные материалы для самоадаптирующихся и саморазгружающихся конструкций. Ряд элементов (фонарь, шасси, некоторые бортовые системы), для снижения стоимости и ускорения работы по программе, заимствован у серийных истребителей семейства Су-27.

Крыло обратной стреловидности (по передней кромке -20°, по задней -37°) в консольной части и прямой стреловидности — в корневой имеет удлинение порядка 4,5 и выполнено на 90% из композиционных материалов. Консольная часть крыла выполнена складной. Ее передняя поверхность снабжена отклоняемым носком, а всю заднюю поверхность занимают односекционный закрылок и элерон.

Имеется развитый корневой наплыв, к которому крепится цельноповоротное ПГО, имеющее трапециевидную в плане форму. Стреловидность ПГО по передней кромке +50°, по задней кромке -16°.

Цельноповоротное заднее хвостовое оперение имеет стреловидность по передней кромке 50°.

Фюзеляж выполнен, в основном, из алюминиевых и титановых сплавов. Его сечение близко к овальному. Передняя часть носового обтекателя выполнена «приплюснутой», с оребрением. В хвостовой части расположены два обтекателя, которые в дальнейшем могут быть использованы для размещения различного радиоэлектронного оборудования.

Вертикальное оперение конструкционно подобно оперению самолета Су-27, однако имеет значительно меньшую относительную площадь (это достигнуто за счет аэродинамической компоновки, обеспечивающей повышенную эффективность работы ВО на больших углах атаки). Кили имеют развал во внешнюю сторону, что, в сочетании с уменьшенной площадью ВО, снижает радиолокационную заметность самолета.

Фонарь кабины практически аналогичен фонарю самолета Су-27. Кресло К-36ДМ, установленное на экспериментальном самолете, имеет спинку, наклоненную на 30°, что уменьшает воздействие на летчика высоких перегрузок, характерных для маневренного воздушного боя (в перспективе самолет может быть оснащен усовершенствованным катапультным креслом, обеспечивающим, в частности, спасение летчика на малых высотах из перевернутого положения).

Основные опоры шасси снабжены одним колесом и убираются в ниши по бокам воздушных каналов воздухозаборника. Передняя двухколесная стойка убирается в фюзеляж поворотом вперед.

Силовая установка. Экспериментальный самолет снабжен двумя ТРДДФ Д-З0Фб (2х15.600 кгс) расположенных в хвостовой части фюзеляжа. В дальнейшем предполагается переоснащение самолета двигателями АЛ-41Ф с системой управления вектором тяги. Нерегулируемые воздухозаборники, форма сечения которых близка к сектору круга, расположены под крыльевыми наплывами. Воздушные каналы имеют S-образную форму, что обеспечивает экранирование лопаток компрессоров ТРДДФ. На верхней поверхности фюзеляжа расположены две створки, служащие для дополнительного забора воздуха при маневрировании и на взлетно-посадочных режимах.

Оборудование. На самолете С-37 применено наиболее современное бортовое оборудование, созданное отечественной промышленностью — цифровая многоканальная ЭДСУ, автоматизированная интегральная система управления, навигационный комплекс, в состав которого входит ИНС на лазерных гироскопах в сочетании со спутниковой навигацией и «цифровой картой», уже нашедшие применение на таких машинах, как Су-30МКИ, Су-32/34 и Су-32ФН/34.

Cамолет оснащен интегрированной системой жизнеобеспечения и катапультирования экипажа нового поколения.

Для управления самолетом, как и на Су-37, вероятно, применена боковая малоходовая ручка управления и тензометрический РУД.

Размещение и размеры антенн борового радиоэлектронного оборудования свидетельствуют о стремлении конструкторов обеспечить круговой обзор. Помимо основной БРЛС, размещенной в носу под оребренным обтекателем, истребитель имеет две антенны заднего обзора, установленные между крылом и соплами двигателей. Носки вертикального оперения, крыльевого наплыва и ПГО также, вероятно, заняты антеннами различного назначения (об этом говорит их белая окраска, характерная для отечественных радиопрозрачных обтекателей).

Хотя какая-либо информация о бортовой радиолокационной станции, примененной на самолете «Беркут», отсутствует, косвенно о потенциальных возможностях радиолокационного комплекса истребителей пятого поколения, которые могут быть созданы на базе С-37, можно судить по опубликованным в открытой печати сведениям о новой БРЛС, разрабатывающейся с 1992 года объединением «Фазотрон» для перспективных истребителей. Станция предназначена для размещения в носовой части самолета «весовой категории» Су-35/37. Она имеет плоскую антенную фазированную решетку и работает в Х-диапазоне. По утверждению представителей НПО, для расширения зоны обора в вертикальной и горизонтальной плоскости предполагается возможность совмещения электронного и механического сканирования, что позволит увеличить сектор обзора новой РЛС на 60° во всех направлениях. Дальность обнаружения воздушных целей составляет 165-245 км (в зависимости от их ЭПР). Станция способна одновременно сопровождать 24 цели, обеспечивать одновременное применение ракетного оружия против восьми самолетов противника.

«Беркут» также может быть оснащен оптиколокационной станцией, размещенной в носовой части фюзеляжа, перед козырьком фонаря летчика. Как и на истребителях Су-33 и Су-35, обтекатель станции смещен вправо, чтобы не ограничивать обзор летчику.

Вооружение. В соответствии с канонами технологии «стелс», большая часть бортового вооружения боевых машин, созданных на базе «Беркута», очевидно, будет размещена внутри планера. В условиях, когда самолет будет действовать в воздушном пространстве, не имеющем мощного зенитно-ракетного прикрытия и против противника, не располагающего современными истребителями, допустимо увеличение боевой нагрузки за счет размещения части вооружения на внешних узлах подвески.

По аналогии с Су-35 и Су-37 можно предположить, что новая многофункциональная машина будет нести ракеты класса «воздух-воздух» сверхбольшой и большой дальности, в частности УР, известные как КС-172 (эта двухступенчатая ракета, способная развивать гиперзвуковую скорость и оснащенная комбинированной системой самонаведения, способна поржать воздушные цели на дальности более 400 км). Применение подобных ракет, вероятно, потребует внешнего целеуказания.

Однако «главным калибром» перспективного истребителя, очевидно, станут УР средней дальности типа РВВ-АЕ, имеющие активную радиолокационную систему конечного самонаведения и оптимизированная для размещения в грузоотсеках самолетов (она имеет крыло малого удлинения и складные решетчатые рули). НПО «Вымпел» объявило о проведении успешных летных испытаний на самолете Су-27 усовершенствованного варианта этой ракеты, оснащенной маревым прямоточным воздушно-реактивным двигателем (ПВРД). Новая модификация обладает увеличенной дальностью и скоростью.

По прежнему важное значение в вооружении самолетов должны иметь и ракеты класса «воздух-воздух» малой дальности. На выставке МАКС-97 демонстрировалась новая ракета этого класса, К-74, созданная на базе УР Р-73 и отличающаяся от последней усовершенствованной системой теплового самонаведения, имеющей угол захвата цели, увеличенный с 80-90° до 120°. Применение новой тепловой головки самонаведения (ТГС) позволило, также, увеличить максимальную дальность поражения цели на 30% (до 40 км). Разработка К-74 началось в середине 1980-х годов, а к ее летным испытаниям приступили в 1994 году. В настоящее время ракета готова к серийному производству.

Помимо создания усовершенствованной головки самонаведения для УР К-74, НПО «Вымпел» ведет работы над рядом других ракет малой дальности, также снабженных системой управления вектором тяги двигателя.

Вероятно, в составе бортового вооружения перспективных истребителей будет сохранена и 30-миллиметровая пушка ГШ-301.

Как и другие отечественные многофункциональные самолеты — Су-30МКИ, Су-35 и Су-37, новые машины, очевидно, будут нести и ударное вооружение — высокоточные УР и КАБ класса «воздух-поверхность» для поражения наземных и надводных целей, а также РЛС противника.

В левом крыльевом наплыве установлена встроенная пушка типа ГШ-301 (30мм).

Авиамодель Миг-19

Опытные СМ-2 стали переходными машинами, на которых проверялись и отрабатывались пути достижения сверхзвуковых скоростей. Требования военных по устранению недостатков привели руководство ОКБ-155 к заключению о целесообразности разработки нового самолета. Кроме того, испытания опытных машин выявили недостаточность тяги развиваемой АМ-5. В 1953 г. ОКБ А.А.Микулина создало более мощный двигатель АМ-9Ф с осевым компрессором и эжекторами, обладавший на номинальном режиме тягой 2600 кг и 3250 кг на форсаже. Его размеры были идентичны размерам АМ-5, что могло позволить в минимальные сроки выпустить документацию для новых прототипов.

Идею ОКБ поддержали в правительстве и ВВС, поэтому 15 августа 1953 г. (еще до завершения госиспытаний СМ-2) в дополнение к выпущенному весной 1952 г. распоряжению о создании однодвигательного истребителя-перехватчика, вышло Постановление Совета Министров СССР №2181-887, согласно которому конструкторскому бюро А.И.Микояна поручалось разработать, построить и передать на испытания фронтовой истребитель, причем, как в двухдвигательном, так и в однодвигательном вариантах. В первом из них машина должна была оснащаться двумя микулинскими АМ-9Ф, а во втором — одним двигателем с центробежным компрессором ВК-7 конструкции В.Я.Климова. Двухдвигательный вариант фронтового истребителя требовалось предъявить на Государственные испытания в апреле 1954 г.

Проектирование нового самолета с парой АМ-9Ф, получившего заводской шифр изделия СМ-9 (к этому времени ему уже успели присвоить и серийное обозначение МиГ-19!), началось еще до выхода правительственного постановления и велось параллельно с начавшейся ранее разработкой однодвигательного варианта. Обе машины создавались на базе опытных СМ-2 и на этапе проектирования в их конструкцию (с учетом замечаний госкомиссии по испытаниям последнего) было внесено немало изменений в конечном итоге и определившим облик МиГ-19. Работами по СМ-9 руководил зам. главного конструктора Н.З.Матюк, ведущим инженером был В.А.Архипов, расчетную группу возглавлял К.К.Васильченко.

Постройку первого прототипа нового фронтового истребителя СМ-9/1 закончили к концу 1953 г., а 21 декабря машину выкатили на аэродром. С этого дня начались заводские испытания. По конструкции самолет представлял собой дальнейшее развитие СМ-2 и внешне отличался лишь формой и площадью вертикального оперения. Передняя часть фюзеляжа была целиком взята от «двойки». Хвостовую часть переделали, изменив по обводам и увеличив по ширине из-за установки форсажных камер двигателей АМ-9Б (именно под таким обозначением АМ-9Ф запустили в серию). Крыло стреловидностью 55° по линии 1/4 хорд также полностью соответствовало крылу СМ-2. Каждая консоль имела по одному аэродинамическому гребню. Горизонтальное оперение (аналогичной стреловидности, что и крыло) изначально установили на фюзеляже. Стабилизатор был неуправляемый, с рулем высоты. В задней нижней части фюзеляжа устанавливался контейнер с тормозным парашютом площадью 15 м2. Два тормозных щитка по бокам фюзеляжа отклонялись на 50°.

Кроме установки новых двигателей АМ-9Б, конструкторам пришлось изменить форму перегородки в воздухозаборнике, разделявшей его на два канала (ее сделали по типу установленной на МиГ-17). В фюзеляже размещались четыре топливных бака общей емкостью 2086 л. Два подвесных бака по 760 л. могли подвешиваться под крылом. Вооружение СМ-9/1 состояло из трех 23-мм пушек НР-23. Две из них крепились в корнях крыла, еще одна — в носовой части фюзеляжа (снизу по правому борту). Все пушки имели звеньесборники. Боезапас крыльевых пушек составлял по 120 снарядов, фюзеляжной — 100. Гильзы выбрасывались наружу. Для защиты от воздействия пороховых газов при стрельбе из пушек на фюзеляже имелись стальные накладки. В дополнение к стрелковому вооружению на самолет могли подвешиваться два блока с неуправляемыми реактивными снарядами АРС-57 (по одному под каждой консолью).

Общая гидросистема предназначалась для управления уборкой и выпуском шасси, закрылков, тормозных щитков, створок реактивных сопел двигателей и для управления рулем высоты и элеронами. В жесткую систему управления рулем высоты и элеронами включили необратимые гидроусилители. Регулирование усилий при разных положениях ручки управления осуществлялось изменением приложения загрузочного устройства при помощи электромеханизма триммерного эффекта.

Основное оборудование состояло из радиостанции РСИУ-ЗМ («Клен»), обеспечивавшей радиосвязь на удалении до 350 км при полете на высоте 10000 м, аппаратуры госопознавания СРЗО-1 («Узел-1»), автоматического радиокомпаса АРК-5, высотомера РВ-2, системы слепой посадки ОСП-48 с маркерным приемником МРП-48П, автоматического стрелкового прицела АСП-5Н, сопряженного с дальномером СРД-1 («Радаль-М») и других приборов. Самолет имел три штанги ПВД, две из них крепились к законцовкам крыла, а третья располагалась в носовой части фюзеляжа под воздухозаборником. Конструкцию шасси взяли полностью с СМ-2.

5 января 1954 г. Г.А.Седов впервые поднял СМ-9/1 в воздух. Ведущим инженером по испытаниями был назначен В.А.Архипов, а его заместителем — В.А.Микоян, работу новых двигателей контролировали представители ОКБ А.А.Микулина. В первом полете двигатели работали хорошо, но форсажный режим не включался. Пилот после приземления оценил самолет как «легкий в управлении и способный превысить скорость звука». Уже во втором вылете при включенном форсаже «девятка» достигла скорости соответствующей числу М=1,25 на высоте 8050 м скорость. В одном из полетов удалось получить число М=1,33, а со снижением на высоте 10600 м — этот показатель достиг М=1,44. Тем самым был установлен неофициальный мировой рекорд. В Акте по результатам заводских испытаний отмечалось: «Самолет МиГ-19 2АМ-9Б является сверхзвуковым фронтовым истребителем, превосходящим по скорости серийные фронтовые истребители на 300-375 км/ч».

В процессе испытаний во время проверки штопорных характеристик истребителя обнаружилась неустойчивая работа силовой установки. Доработке подверглась «губа» воздухозаборника. Вернулись к конструкции прямой перегородки, применявшейся ранее на опытных СМ-1 и СМ-2 и разделявшей воздухозаборник на два канала, что позволило одновременно снизить вероятность возникновения помпажа двигателей и при стрельбе из фюзеляжной пушки. Пробный полет после доработок состоялся 12 августа.

Оценка Седовым машины была следующей: самолет устойчив по перегрузке во всем диапазоне высот и скоростей на всех допустимых углах атаки, и во всем диапазоне центровок. Несмотря на увеличение полетного веса по сравнению с СМ-2, более мощные двигатели и увеличения угла отклонения закрылков значительно улучшили взлетно-посадочные характеристики СМ-9/1. Самолет стал более устойчив — исчезла склонность рысканью по высоте. Эффективность элеронов возросла благодаря применению гидроусилителей другого типа. Усилия, необходимые для отклонения органов управления, по мнению пилота, были вполне удовлетворительные, что обеспечивалось включением бустеров по необратимой схеме. Летчик отмечал, что на сверхзвуковой скорости снижается эффективность руля высоты, но машина на больших числах М вполне управляема. Минимальная эволютивная скорость составляла 220 км/ч, а запаздывание при выводе из штопора — 0,5-0,75 витка. Двигатели надежно запускались до высоты 8000-8500 м и работали устойчиво на всех режимах (кроме форсированного) до высоты 16000 м. Форсаж надежно включался до высоты 14000 м, но на высотах свыше 16500 м работа форсажной камеры была неустойчивой из-за самопроизвольного загасания. Эти факторы несколько снизили дальность полета и скороподъемность опытного истребителя. На большой высоте наблюдалась раскрутка второй установленной пары двигателей, однако после очередной замены «движков» она уже не наблюдалась (последнюю пару двигателей установили после 71-го полета). На дозвуковых скоростях выпуск тормозных щитков давал небольшой кабрирующий момент. Рули высоты работали нормально, в том числе и на посадке. Герметичная кабина вполне удовлетворила пилота. На заключительном этапе заводских испытаний произвели отстрел всех трех пушек НР-23 (из фюзеляжной с газоотводом, а крыльевых без него).

В целом вполне благожелательный отзыв ведущего летчика-испытателя о новой машине (еще не прошедшей до конца даже заводских испытаний) вызвал 17 февраля 1954 г. Постановление Совета Министров СССР №286-133 о запуске нового истребителя под обозначением МиГ-19 в серийное производство сразу на двух авиационных заводах — №21 в Горьком и №153 в Новосибирске! Время было еще суровое: только что закончилась война в Корее, в небе которой дебют МиГ-15 было трудно назвать блестящим, а поэтому без штурмовщины не обошлось. В переписке, возникшей между Советом министров, Министерством авиационной промышленности и Министерством обороны по поводу судьбы самолетов установочной партии, Совмин в достаточно резкой форме обязал МАП сдать, а Минобороны соответственно принять на баланс первые 50 самолетов и 100 двигателей РД-9Б к ним по чертежам ОКБ-155, а не по чертежам для серийного завода, как это обычно делалось.

Тем временем только 30 августа 1954 г. опытный СМ-9/1 поступил в ГК НИИ ВВС для Государственных испытаний, которые начались 3 сентября. Ведущими летчиками-испытателями были подполковник В.Г.Иванов и майор Н.А.Коровин, летчиками облета — начальник института генерал-лейтенант авиации Благовещенский, полковник Ю.А.Антипов, подполковники Молотков, В.С.Котлов, ГТ.Береговой, Трещев, майоры В.Махалин, А.Г.Солодовников, Лапшин, Уницкий, капитан Цикунов. В общей сложности в госиспытаниях участвовали восемь пилотов ГК НИИ ВВС, два пилота — от НИП-4 (научно-испытательного полигона), остальные — из строевых частей. Руководил госиспытаниями инженер Ю.М.Калачев. Из-за разных дефектов полеты несколько раз прерывались, что затянуло испытания до 1 марта 1955 г.

Однако куда более важным оказалось то, что в процессе госиспытаний военные летчики вновь отметили недостаточную эффективность рулей высоты при сверхзвуковых скоростях. Проявилось и явление «подхвата»: при переходе на сверхзвук или при маневрировании машина становилась более «вялой» по тангажу, и летчик, стремясь преодолеть это явление, сильнее тянул ручку управления на себя, чем переводил рули на большие углы. Это вызывало торможение самолета и резкое восстановление эффективности рулей, что, в свою очередь, приводило к молниеносному нарастанию перегрузки. Решить проблему можно было только установкой цельноповоротного стабилизатора4.

Помимо этого, выявился также почти неизбежный букет «мелочей», свойственных каждой новой машине и это, в свою очередь, в немалой степени тормозило ход испытаний, которые в полном объеме так и не удалось провести. В частности, не производились полеты с подвесными баками, на штопор и со сбросом фонаря. Реактивное и бомбовое вооружение также не испытывалось. Оно включало два балочных держателя БД-3-56, на которые можно было подвесить 250-кг авиабомбы, либо тандемом по паре «соток». Туда же при необходимости цепляли и 760-литровые подвесные баки. Ближе к фюзеляжу за нишами шасси могли монтироваться пилоны для блоков ОРО-57К с 57-мм НУРСами АРС-57. Наложило свой отпечаток и вышедшее ранее решение правительства о начале серийного производства: Политбюро и Совмин торопили с окончанием испытаний, которые были завершены 1 марта 1955 г.

В утвержденном 21 марта 1955 г. Главкомом ВВС главным маршалом авиации Жигаревым Акте отмечалось: «Характеристики СМ-9/1 превосходят характеристики МиГ-17Ф по максимальной скорости на высоте 10 000 м — на 380 км/ч, по практическому потолку — на 900 м». В этом же документе начальник ГК НИИ ВВС генерал-лейтенант авиации Благовещенский отмечал: «Самолет МиГ-19 является первым отечественным сверхзвуковым самолетом, на котором достигнута скорость 1450 км/ч, потолок 17900 м, время набора высоты 10000 м- 1,8 мин и 15000 м — 3,7 мин. В соответствии с оценкой 12 летчиков, летавших на госиспытаниях на МиГ-19, самолет может успешно использоваться в частях ВВС в качестве фронтового истребителя при обязательном устранении имеющихся недостатков».

В марте 1955 г. (спустя 14 месяцев после первого полета СМ-9/1), два первых серийных МиГ-195 были переданы ВВС для войсковых испытаний. Головным в программе выпуска нового истребителя стал горьковский авиазавод №21, коллектив которого смог быстро набрать необходимый темп производства: уже 3 июля 48 новых МиГов участвовали в воздушном параде в Тушино, после чего машина получила кодовое обозначение НАТО «Farmer-A» (с англ. — фермер). Всего до конца года цеха завода покинули 139 «девятнадцатых».

В ряде западных авиационных журналов самолет называли по разному: от МиГ-21 до «ЦАГИ-418», а правильное название истребителя стало известно лишь через год, после следующего тушинского парада. На этом показе и в последующие несколько лет весьма эффектно на МиГ-19 выступала пилотажная четверка летчиков-инспекторов ПВО, возглавляемая командующим авиацией ПВО СССР дважды Героем Советского Союза генерал-полковником Е.Я.Савицким.

От опытного СМ-9/1 серийный истребитель отличался сдвижной частью фонаря без дополнительного переплета, отсутствием крыльевых ПВД и накладок на фюзеляже в зоне выхода стволов крыльевых пушек, а также наличием комплекса предупреждения о радиолокационном облучении «Сирена-2». Основное оборудование МиГ-19 состояло из автоматического прицела АСП-5Н, сопряженного с радиодальномером СРД-1 («Ра-даль-М»), УКВ-радиостанции РСИУ-ЗМ, аппаратуры слепой посадки ОСП-48 и т.д. На самолетах ранних серий антенна радиосвязи располагалась на фюзеляже по правому борту за фонарем кабины. Для замены двигателей хвостовая часть фюзеляжа отстыковывалась. МиГ-19 стал первым советским истребителем, оснащенным тормозным парашютом, при использовании которого длина пробега уменьшалась с 800 до 600 м.

Надо отметить, что первые серии МиГ-19, поступившие на вооружение в истребительные полки, после короткого периода восторга летчиков, начавших «ходить за звук», вскоре вызвали у летного состава авиачастей настороженность. Для этого имелся ряд причин и прежде всего — взрывы самолетов в воздухе. Поскольку они происходили внезапно, а пилот, как правило, погибал — причина катастроф долго оставалась неясной. Оказалось, что теплоизоляция между двигателями и располагавшимися под ними топливными баками недостаточна. Последние сильно нагревались, и это приводило к взрыву топлива. Проблему удалось решить лишь частично, установив между фюзеляжным баком №2 и турбинами металлический экран. Неудачным оказалось и расположение тормозных щитков. При их выпуске образовывался вихревой поток, воздействовавший на горизонтальное оперение, и самолет внезапно с высокими перегрузками выходил на большие углы атаки. Еще одной неприятной особенностью МиГ-19 оказалась его высокая посадочная скорость — 230 км/ч (против 160 км/ч на МиГ-15УТИ). При отсутствии «спарки» это серьезно тормозило освоение машины.

Между тем заводские испытания самолета, проводившиеся в 1955 г. также потребовали решения сложных аэродинамических проблем. На серийном самолете Ми Г-19. на числах М=0,9-0,96 и больших приборных скоростях, сложный характер обтекания хвостовой части фюзеляжа с местными сверхзвуковыми скоростями и несимметричным положением скачков уплотнения приводил к нарушению путевой балансировки самолета, трудно удерживаемой летчиком. С целью полного устранения продольной неустойчивости серийных истребителей конструкторы разработали еще пять различных вариантов хвостовых коков. В ходе летных испытаний был отработан окончательный вариант хвостового кока с уменьшенной длиной и меньшим весом, который полностью устранил указанное явление. Путем срыва потока на хвосте устранили также появлявшиеся на трансзвуковой скорости удары по педалям. Положительные результаты были достигнуты также с помощью турболизаторов (пластинок), установленных на хвостовой части фюзеляжа в зоне стабилизатора. Вытяжку лопаток турбин двигателей РД-9Б при максимальных скоростях устранили, применив новые жаропрочные сплавы.

Несмотря на некоторые недостатки, МиГ-19 имел существенные преимущества перед американским истребителем F-100 «Супер Сейбр». «Девятнадцатый» обладал очень высокой по тем временам скороподъемностью: на высоте 5000 м на форсажном режиме она достигала 180 м/с, а на максимальном режиме двигателей без форсажа у земли — 115 м/с, что значительно превышало скороподъемность «Супер Сейбра». F-100C для набора высоты 10000 м требовалось 4 мин, за то же время МиГ-19 на форсаже набирал более чем 15000м! Советский самолет имел и более высокую максимальную скорость (1450 км/ч против 1215 км/ч у американского) и лучшую маневренность. «Янки» был на 3000 кг тяжелее, а его радиус действия был на 200 км меньше. И это при том, что прототип советской машины (СМ-9/1) появился на год раньше американской!

Идея установки цельноповоротного горизонтального оперения давно обсуждалась в ОКБ-155 и даже прорабатывались технические решения, однако отработка управляемого стабилизатора совместно с необратимым бустерным управлением представляла достаточно серьезную проблему, До появления МиГ-19 в советских ВВС имелся опыт эксплуатации только обратимых бустерных систем управления на дозвуковых истребителях МиГ-15 (в управлении элеронами) и МиГ-17 (в управлении элеронами и рулем высоты). Рост шарнирных моментов и значительное изменение устойчивости и управляемости (из-за влияния сжимаемости и деформации конструкции) потребовали разработки принципиально новой системы управления для сверхзвукового самолета. При сверхзвуковых скоростях полета резко снижалась эффективность руля высоты, т.к. отклонение руля не вызывало прироста подъемной силы на неподвижном стабилизаторе (эффективность руля падала с ростом числа М). На больших скоростях полета существенно возрастал запас продольной статической устойчивости самолета за счет смещения фокуса6. Это приводило к тому, что самолет с рулем высоты на сверхзвуковых скоростях не в полной мере использовал подъемную силу крыла при эволюциях, в результате чего диапазон располагаемых перегрузок и маневренность истребителя ограничивались.

Таким образом, удовлетворительную продольную управляемость на высоких скоростях можно было достичь только применением управляемого стабилизатора, необратимого бустерного управления и автоматического регулирования в системе управления, что позволяло обеспечить маневрирование с максимальными перегрузками во всем диапазоне чисел М.

Лишь на втором прототипе самолета СМ-9 был установлен управляемый стабилизатор. СМ-9/2, построенный путем переделки СМ-2,/2, подготовили в январе 1954 г. От СМ-9/1 он отличался удлиненной носовой частью фюзеляжа с уменьшенной площадью входного сечения воздухозаборника, установленным под фюзеляжем третьим перфорированным тормозным щитком, уменьшенным по площади рулем направления, увеличенным форкилем. цельноповоротным стабилизатором, немного поднятым вверх (площадь горизонтального оперения при этом также уменьшилась с 5,5 до 5,0 мг), снятыми крыльевыми ПВД и отсутствием вооружения.

Конструктивно каждая половина стабилизатора крепилась к балке, которая вращалась в подшипниках, установленных в фюзеляже. Крепление стабилизатора было выполнено при помощи косой оси, проходившей близко от центра давления, что разгрузило конструкцию и сделало реальным применение имевшихся бустеров, электромеханизмов и рулевых машин. Правая и левая половины управляемого стабилизатора крепились к трубе, которая вращалась в подшипниках, установленных в фюзеляже. Как и на опытных СМ-2 и СМ-9/1, на СМ-9/2 для улучшения путевой устойчивости был установлен подфюзеляжный килевой гребень площадью 0,54 м5.

В систему управления элеронами, как и в управление по продольному каналу, были включены по необратимой схеме гидроусилители с питанием от бустерной гидросистемы и с дублированием от основной гидросистемы (переключение на основную гидросистему производилось автоматически при падении давления ниже 65 кг/см2). Жесткая система управления стабилизатором также имела в качестве основного привода включенный по необратимой схеме бустер с дублированием от основной гидросистемы. Имитация усилий на ручке создавалась пружинным загрузочным механизмом. Снятие продолжительно действующих усилий с ручки управления осуществлялось электромеханизмом «триммерного эффекта».

На самолете СМ-9/2 (а впоследствии — и на СМ-9/3) была установлена третья (аварийная) система управления стабилизатором от электромеханизма, приводимого летчиком в действие при помощи ручки, а также четвертая система (тоже аварийная)- летчик имел возможность при нарушении механической связи управлять стабилизатором электрической кнопкой на ручке управления. Доработанный таким же образом СМ-9/3 отличался от СМ-9/2 лишь смонтированным штатным вооружением (три пушки НР-23). Предусматривалась и установка ракетного вооружении, в виде двух или четырех блоков ОРО-57К.

Заводские испытания СМ-9/1 задержали начало облетов СМ-9/2. лишь 16 сентября 1954 г. Г.А.Седов поднял его в небо. Помимо шеф-пилота, в облетах второй опытной машины принимали участие летчики-испытатели ОКБ К.К.Коккинаки, В.А.Нефедов и Г.К.Мосолов. В третьем полете, который проводил Коккинаки, начались самопроизвольные колебания стабилизатора. Несмотря на перегрузки и травмы, полученные от ударов о выступавшие элементы оборудования кабины, пилот сумел набрать высоту, а затем благополучно совершить посадку на аэродроме. В аналогичную ситуацию вскоре попал и Мосолов, причем ему удалось справиться с самолетом всего в 300 м над землей. «Эти секунды полета оставили свой след не только на летчике, но и на самолете — кое-где не выдержали заклепки, покоробилась обшивка,» — писал об этом случае летчик-испытатель Д.В.Зюзин.

С целью экономии времени, устранение выявленных недостатков проводилось прямо на летно-испытательной станции. Так. уменьшение расходов ручки управления позволило расширить диапазон эксплуатационных центровок при взлете и посадке. В одном из полетов на СМ-9/2 Мосолов достиг на пикировании с высоты 9300 м скорости, соответствующей числу М= 1,462. Всего на заводских испытаниях СМ-9/2, закончившихся 4 мая 1955 г., летчики ОКБ-155 и ГК НИИ ВВС выполнили около 60 полетов, которые продемонстрировали хорошие летные качества машины, в особенности отличную вертикальную скорость у земли — до 180 м/с.

31 августа самолет передали в ГК НИИ ВВС для Государственных испытаний. Ведущим летчиком-испытателем назначили С.А.Микояна. В ходе полетов выяснилось, что на дозвуковых режимах истребитель слишком чувствителен к изменению положения стабилизатора. Это было опасно; когда происходила раскачка самолета и пилот начинал управлять цельноповоротным стабилизатором, то запаздывание его действий приводило только к увеличению амплитуды колебаний. Поэтому в ОКБ приняли решение установить автомат регулировки управления (АРУ-2А). Его счетно-решающее устройство в зависимости от скорости и высоты полета регулировало отклонение стабилизатора и нагрузку на ручку управления: при одинаковых ходах ручки на низких скоростях стабилизатор отклонялся на большие углы, чем на высоких (аэродинамический шарнирный момент стабилизатора на ручку не передавался). Благодаря АРУ летчик почти не ощущал разницы в управлении истребителем при переходе с одного режима полета на другой. Максимальная эксплуатационная перегрузка при сверхзвуковых скоростях полета на высотах более 10000 м возросла в 1.7-1,8 раза (это давало возможность пилоту полностью использовать маневренные возможности самолета). Создал этот автомат А.В.Минаев, разработавший много новинок для систем управления самолетов.

Впервые МиГ-19 применили против реального противника в конце 50-х гг. в ПВО СССР. В один из осенних дней 1957 г. комэск 9-го ГИАП (Туркестанский корпус ПВО) вылетел с аэродрома Андижан на перехват высотной воздушной цели — разведчика U-2. Поднявшись на 17000 м, летчик доложил, что наблюдает идущий с превышением в 3000 м крестообразный самолет, но «достать» его не имеет возможности. Вскоре полк посетил генерал-полковник Е.Я.Савицкий. Внимательно выслушав доклад летчика, он пришел к выводу, что тому что-то померещилось, ибо, по данным разведки, «самолетов с подобными характеристиками быть не может». Позже летчика перевели в другую часть. Но «несуществующий самолет» 9.04.1960 г. вновь нарушил госграницу на участке того же полка, идя на высоте 20-21 км. Из Андижана взлетела четверка МиГ-19, однако, поднявшись на 16000 м, пилоты не обнаружили противника, а тот, отсняв полигон ПВО у оз. Балхаш и космодром Байконур, безнаказанно ушел. 1 мая 1960 г. в советском воздушном пространстве произошел инцидент, получивший широчайшую международную огласку: пилотируемый капитаном Ф.Г.Пауэрсом U-2 проследовал от афганской границы до Свердловска, где был сбит ракетой ЗРК С-75. Под этот же ракетный залп попала пара истребителей МиГ-19П, преследовавшая нарушителя (летчики к-н Б.Айвазян и л-т С.Сафронов). Машину С.Сафронова сбили, летчик погиб, а его напарнику в пикировании удалось выйти из-под удара. Как ни прискорбно — первый «девятнадцатый» уничтожили свои.

Первая победа на МиГ-19 была одержана 1.07.1960 г. в Заполярье — капитан В.Поляков сбил разведчик RB-47. В конце 50-х — начале 60-х гг. на МиГах было сбито значительное количество аэростатов с разведаппаратурой. Немало боевых эпизодов пришлось на долю пилотов МиГ-19 советской 24-й ВА, дислоцированной на территории ГДР. 20.05.1960 г. пара в составе к-на Л. Шкарубы и ст. л-та М. Крылова принудила к посадке разведчик RB-47. Через некоторое время нарушитель был отпущен. 2.04.1963 г. пара МиГов, обстреляв вышедшую за пределы южного Берлинского коридора «Цессну-310», заставила ее пилота приземлиться. 28.01.1964 г. был уничтожен самолет Sabreliner ВВС США (экипаж погиб).

Заказать сейчас

Заказчик (контактное лицо)

(E-mail)

Номер телефона

Тип (марка) воздушного судна

Масштаб

Раскраска

Тип подставки

Количество моделей

Кабина

Шасси

Закрылки

Фюзеляж

Салон

Другие пожелания

Вы не робот?

Наши партнеры